поиск по сайту

Проекты CRM Документы


Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования


Советско-польская война, действия Русской армии П.Н. Врангеля на Юге России, Гражданская война на периферии.

      Весной 1920 г. Гражданская война в России казалась почти законченной. Остатки белых армий были вытеснены на окраины страны или за ее пределы и большой опасности для большевиков уже не представляли. Фактически к этому времени в России уже не было сил, способных возобновить массовую вооруженную борьбу против советской власти. Изменилось также отношение к вопросам борьбы с большевиками со стороны стран Антанты. Великобритания склонялась к прекращению вооруженной борьбы против Советской России, стремясь к закреплению своего влияния в странах Прибалтики, в Крыму и Закавказье. Франция хотела усилить Польшу как своего потенциального союзника против Германии и поэтому поддерживала польский экспансионизм, выражавшийся в стремлении поляков создать конфедеративное государство «от моря до моря», которое включало бы территории Польши, Белоруссии, Литвы и Правобережной Украины.

Большевики в период борьбы с Деникиным готовы были достичь мира с Польшей ценой уступки полякам почти всей Белоруссии и значительной части Украины. Так, в январе 1920 г. советское правительство предложило полякам начать мирные переговоры на основе признания за Польшей границ по линии существовавшего тогда советско-польского фронта (Полоцк, р. Березина, ст. Птичь, Чуднов, Деражня, Бар), т.е. на 250-300 км восточнее границы, установленной для Польши Версальским миром. Однако польское правительство уклонилось от переговоров, а 7 апреля совсем отказалось от них, рассчитывая с помощью Франции реализовать свои далеко идущие планы. К этому времени Польша получила от Франции долгосрочный кредит на сумму свыше 1 млрд. франков, а в течение весны – вооружение, включая 327,5 тыс. винтовок, 2800 пулеметов, 1500 орудий, 350 самолетов, 800 грузовых машин, 10 млн. снарядов и 518 млн. патронов. Кроме того, в течение войны французы поставили полякам 120 танков FT-17: 72 пушечных и 48 пулеметных; они участвовали в боях под Бобруйском, на Украине и под Варшавой. Боевой подготовкой польской армии также занимались французские инструкторы.

     Эта помощь позволила польскому правительству создать к весне 1920 г. армию численностью 738 тыс. чел. План польского наступления разрабатывался по указаниям маршала Ф. Фоша и под непосредственным руководством главы французской военной миссии в Варшаве генерала П.П. Анри. Этим планом намечалось окружить и уничтожить 12-ю армию советского Юго-Западного фронта и овладеть Киевом, а затем разгромить 14-ю армию того же фронта и занять Одессу. После выхода на рубеж Днепра предполагалось перегруппировать силы на север и овладеть всей Белоруссией.

     21 апреля польское правительство подписало в Варшаве договор с главой Директории УНР С.В. Петлюрой, согласно которому оно признавало независимость Украины и правительство Директории, а петлюровцы соглашались на присоединение к Польше Восточной Галиции, Западной Волыни и части Полесья. 24 апреля был заключен военный договор, по которому армия УНР подчинялась польскому командованию. Директория обязывалась вести наступление против Советской России совместно с польскими войсками и обеспечивать продовольственное снабжение польской армии.

     Развернутые на восточных границах войска Польши были сведены в Северо-Восточный фронт (1-я и 4-я армии) под командованием генерала С. Шептыцкого и Юго-Восточный фронт (3-я, 2-я и 6-я армии, петлюровские части) под командованием маршала Ю. Пилсудского, осуществлявшего одновременно общее руководство действиями польских войск в борьбе против Советской России. Эти силы насчитывали свыше 148 тыс. штыков и сабель, 4157 пулеметов, 302 миномета, 894 орудия, 22 бронепоезда и 51 самолет. Противостоявшие им советские войска имели в составе Западного фронта (15-я и 16-я армии) – 49,6 тыс. штыков и сабель, 1976 пулеметов и 430 орудий, а в составе Юго-Западного (12-я и 14-я армии) – 15,6 тыс. штыков и сабель, 1232 пулемета и 236 орудий.

     25 апреля польские войска вместе с петлюровцами начали наступление на широком фронте от Припяти до Днестра, тесня впятеро уступавшие им по численности силы красных армий Юго-Западного фронта. 26 апреля они заняли Житомир и Коростень, 27 апреля – Казатин, а 6 мая – Киев, выйдя на левый берег Днепра. Однако полякам не удалось разбить 12-ю советскую армию. В середине мая фронт стабилизировался на линии южнее Киева – Ямполь.

     28 апреля Политбюро ЦК РКП(б) одобрило план операций, который предусматривал нанесение главного удара силами Западного фронта, в то время как Юго-Западный фронт должен был освободить Киев и наступать на Ровно, Люблин, Брест-Литовск, взаимодействуя с Западным фронтом. Были проведены новые партийные, комсомольские и профсоюзные мобилизации. Под влиянием патриотических чувств в Красную Армию вступали многие офицеры и генералы бывшей Императорской армии, до той поры уклонявшиеся от участия в Гражданской войне на чьей-либо стороне (в частности А.А. Брусилов). На усиление фронтов перебрасывались крупные силы, в том числе 1-я Конная армия с Северного Кавказа. Однако из-за разрухи на транспорте переброска войск шла медленно.

Тухачевский М.Н.

     14 мая Западный фронт под командованием Тухачевского перешёл в наступление, не дожидаясь прибытия всех резервов. Советские войска продвинулись на 80-100 км, однако под ударами поляков, усиленных за счет соединений, снятых с литовской границы и с Украины, вынуждены были отойти в исходное положение. Но отвлечение сил польской армии в Белоруссию облегчило переход в контрнаступление войск Юго-Западного фронта под командованием А.И. Егорова, которые нанесли поражение полякам и 12 июня освободили Киев. 1-я Конная армия 4 июля вышла на подступы к Ровно, угрожая прорывом фронта. В результате Юго-Западный фронт, выполнявший вспомогательную роль, привлек к себе главное внимание польского командования.

     Между тем, Политбюро ЦК РКП(б) поставило перед командованием Красной Армии новую стратегическую задачу: с боями войти на территорию Польши, взять ее столицу и создать условия для провозглашения в стране советской власти. Приказ Тухачевского войскам Западного фронта № 1423 от 2 июля 1920 г. гласил: «На Западе решается судьба мировой революции. Через труп белопанской Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье трудящемуся человечеству!». Перейдя 3 июля в решительное наступление, войска Западного фронта разбили северное крыло польских армий в Белоруссии и развернули успешное наступление, развивая главный удар на Белосток, Варшаву. 14 июля был взят Вильнюс. Армии Юго-Западного фронта нанесли поражение противнику под Ровно, заняли Сарны и Каменец-Подольск. 11 июля была отдана директива о дальнейшем наступлении на Брест-Литовск (12-я армия), Люблин (1-я Конная армия) и Львов (14-я армия).

     В Белоруссии польские войска быстро откатывались в варшавском направлении. Возникла угроза самому существованию Польши, как независимого государства, и на помощь ей поспешили державы Антанты. Франция усилила снабжение польской армии и направила в Варшаву военную миссию во главе с генералом М. Вейганом. 12 июля британский министр иностранных дел Дж. Керзон обратился к Советскому правительству с нотой, предлагая Красной Армии не переходить восточную этническую границу Польши, установленную державами Антанты в декабре 1919 г., известную как «линия Керзона». Совнарком отклонил ноту, заявив, что военная необходимость может вынудить советские войска перейти означенную линию.

     В большевистском руководстве разгорелась дискуссия о целесообразности дальнейшего наступления. Председатель РВСР Троцкий, лучше других представлявший истинное состояние Красной Армии, предлагал остановиться на «линии Керзона» и заключить мир. В своих мемуарах он писал: «Были горячие надежды на восстание польских рабочих… У Ленина сложился твердый план: довести дело до конца, то есть вступить в Варшаву, чтобы помочь польским рабочим массам опрокинуть правительство Пилсудского и захватить власть… Я решительно воспротивился этому. Поляки уже просили мира. Я считал, что мы достигли кульминационного пункта успехов, и если, не рассчитав сил, пройдем дальше, то можем пройти мимо уже одержанной победы – к поражению. После колоссального напряжения, которое позволило 4-й армии в пять недель пройти 650 километров, она могла двигаться вперед уже только силой инерции. Все висело на нервах, а это слишком тонкие нити. Одного крепкого толчка было достаточно, чтоб потрясти наш фронт и превратить совершенно неслыханный и беспримерный…  наступательный порыв в катастрофическое отступление».

     Однако, несмотря на мнение Троцкого, Ленин и почти все члены Политбюро отклонили предложение о немедленном заключении мира с Польшей. Наступление на Варшаву вверялось Западному фронту, а на Львов – Юго-Западному. По заявлениям большевистских вождей, в целом это была попытка продвинуть «красный штык» вглубь Европы и тем самым «расшевелить западноевропейский пролетариат», прежде всего германский, подтолкнуть его на поддержку мировой революции. Выступая 22 сентября 1920 г. на IX Всероссийской партийной конференции, Ленин признавал: «Мы решили использовать наши военные силы, чтобы помочь советизации Польши. Отсюда вытекала и дальнейшая общая политика. Мы сформулировали это не в официальной резолюции, записанной в протоколе ЦК и представляющей собой закон для партии до нового съезда. Но между собой мы говорили, что мы должны штыками прощупать, не созрела ли социальная революция пролетариата в Польше».

     Польской общественностью вторжение Красной Армии рассматривалось как покушение на только что обретенную независимость, о которой мечтали многие поколения поляков. 5 июля Пилсудский издал приказ по армии: «Сражаясь за свободу, свою и чужую, мы ныне сражаемся не с русским народом, а с порядком, который, признав законом террор, уничтожил все свободы и довел свою страну до голода и разорения». В тот же день в воззвании польского Совета Государственной обороны утверждалось: «Не русский народ тот враг, который бросает все новые силы в бой, этот враг - большевизм, наложивший на русский народ иго новой, страшной тирании. Он хочет теперь и нашей земле навязать свою власть крови и мрака». В армию вступило свыше 100 тыс. добровольцев, почти прекратилось уклонение от мобилизации, что позволило поставить в строй еще более 570 тыс. человек. Стремясь обеспечить поддержку как можно более широких слоев населения, польское правительство немедленно провело аграрную реформу, объявив 15 июля о перераспределении земли в пользу мелких землевладельцев (в России на такую меру не решились ни Колчак, ни Деникин). 24 июля было создано «рабоче-крестьянское» правительство Витоса - Дашинского с участием правых социалистов.

     Однако большевистское руководство, Главное командование Красной Армии и командования обоих фронтов переоценили свои успехи и недооценили силы противника. 23 июля главком С.С. Каменев приказал Западному фронту овладеть Варшавой не позднее 12 августа. Одновременно он утвердил предложение командования Юго-Западного фронта об изменении направления главного удара с брестского на львовское, что привело к нарушению оперативного взаимодействия двух фронтов, которое и без того было затруднено из-за того, что их войска разделяло болотистое Полесье. Между тем, разделение усилий Красной Армии между Варшавой и Львовом отнюдь не было случайной ошибкой. Овладение Восточной Галицией было необходимо для дальнейших действий против Румынии. При этом речь шла не только об отвоевании Бессарабии, но и о том, чтобы принести пламя революции на Балканы.

     В начале августа польское командование, отведя свои войска за Вислу перед наступавшим Западным фронтом, произвело перегруппировку: с Украины под Варшаву (южнее и севернее) были переброшены крупные силы и созданы сильные ударные группы для действий во фланг и тыл советским армиям, наступавшим на Варшаву и севернее. Эта перегруппировка не была замечена советскими штабами. Красные войска были ослаблены многодневными боями и насчитывали на обоих фронтах 90-95 тыс. штыков и сабель против 150-160 тыс. у поляков, причем в полосе Юго-Западного фронта соотношение сил было примерно равным, а в полосе Западного фронта поляки имели не менее чем двойное превосходство. В таких условиях сил Западного фронта было явно недостаточно для овладения Варшавой. Тем не менее, Тухачевский направил свои главные силы – 4-ю, 15-ю и 3-ю армии (всего 37,7 тыс. штыков и сабель) севернее р. Западный Буг для обхода Варшавы с запада, с юга эта операция обеспечивалась 16-й армией и Мозырской группой (15 тыс. штыков и сабель).

     16 августа ударная группировка поляков внезапно перешла в контрнаступление во фланг Западного фронта, войска которого были наголову разбиты и откатились назад. Сказалась усталость, - многие красноармейцы старших возрастов, вынесшие еще Первую мировую войну, в обстановке поражения предпочитали не продолжать борьбу, а сдаваться в плен. Тухачевский полностью потерял управление войсками. В итоге из пяти армий Западного фронта уцелела лишь одна - 3-я армия, которая успела отступить на северо-восток в район Гродно. Мозырская группа, 15-я и 16-я армии были окружены или разбиты. 4-я армия и две дивизии 15-й армии, не сумев прорваться на восток, отошли на территорию Восточной Пруссии, где были интернированы немцами. В плен попало более 120 тыс. красноармейцев (в основном в ходе сражения под Варшавой), ещё свыше 40 тыс. чел. находились в Восточной Пруссии в лагерях интернированных. Переговоры о передаче части захваченного имущества Врангелю не дали результатов из-за отказа Главнокомандующего Русской армией юридически признать независимость Польши.

     Советский главком С.С. Каменев пытался поддержать левый фланг Западного фронта 12-й и 1-й Конной армиями. Приказ об этом был отдан 13 августа, но встретил возражения командования Юго-Западного фронта (А.И. Егорова и И.В. Сталина), и проведение этой меры задержалось фактически до 20 августа. Буквально в те же дни возникла легенда, будто если бы не промедление в несколько дней при передаче 1-й Конной армии Западному фронту, исход сражения за Варшаву мог бы быть совсем иным. Но эта версия рассыпается, если принять во внимание расчет времени, сил и средств сторон. В действительности, более раннее движение армии Буденного к Замостью могло бы привести к ослаблению польской ударной группировки всего лишь на одну дивизию, что не помешало бы полякам разбить войска Мозырской группы и зайти во фланг армиям Западного фронта. 1-я Конная армия попала бы в районе Замостья в окружение, как это на самом деле и произошло во время ее рейда в 20-х числах августа, и никакой существенной помощи войскам Тухачевского оказать бы не смогла. Маневр Буденного все равно не заставил бы поляков отказаться от запланированного контрудара – своей последней и главной ставки в войне с Москвой.