поиск по сайту

RSS-материал

Проекты CRM Документы


Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования


Предыстория Гражданской войны: от падения монархии – к большевистскому перевороту.

     Революции происходят в результате обострения экономических, политических и социальных противоречий, которые возникают на определенных этапах исторического развития народов. Однако сопутствующие им потрясения вовсе не являются неизбежными и далеко не всегда приводят к таким катастрофическим результатам, какие пришлось пережить в XX веке России. Здесь многое зависит от способности государственной власти разрешить возникающие противоречия мирным путем, идя на уступки требованиям народных масс, когда это необходимо, и, в то же время, подавляя любые проявления политического экстремизма, несущие в себе угрозу развала государственности, дальнейшего ухудшения благосостояния населения и погружения страны в пучину гражданской войны.

     К началу 1917 г. Российская империя пребывала в состоянии всестороннего кризиса, который в последние два с половиной года усугублялся тяготами мировой войны. Преобладающими настроениями в обществе были усталость от войны с сопутствующими ей экономическими неурядицами (нарушение хозяйственных связей между городом и деревней, рост цен и проблемы со снабжением) и недовольство верховной властью, которая была дискредитирована скандалами вокруг личности Григория Распутина и его окружения, в результате чего потеряла всякую поддержку даже в монархических кругах и в армии. Либеральная общественность добивалась права влиять на власть через систему представительных учреждений и требовала создания «ответственного министерства», т.е. правительства, подотчетного Государственной Думе.      

Г. Распутин

  Великие князья и послы союзных держав, опасавшиеся  возможности заключения Россией сепаратного мира с Германией и поддерживавшие либеральные круги Госдумы в их политических устремлениях, также пытались повлиять на государя в направлении уступок думскому блоку, но их попытки не имели успеха. Убийство Распутина в ночь с 16 (29) на 17 (30) декабря 1916 г. в результате заговора, созревшего в придворных кругах, дало толчок к возникновению новых заговоров – между промышленниками (А.Н. Коновалов, М.И. Терещенко), думскими деятелями (А.И. Гучков, А.Ф. Керенский, Н.В. Некрасов) и военными (М.В. Алексеев, А.А. Брусилов, Н.В. Рузский). Все эти заговоры преследовали одну цель – осуществление «дворцового переворота», который бы вынудил Николая II отречься от престола в пользу сына Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича.

27 декабря 1916 г. (8 января 1917 г.) император в очередной раз произвел перестановки в правительстве, отправив в отставку с поста председателя Совета министров А.Ф. Трепова и назначив вместо него князя Н.Д. Голицына, который путем закулисных переговоров с лидерами Госдумы должен был найти компромисс и разрешить политический кризис. Эти переговоры привели к тому, что Госдума, открывшая заседание 14 (27) февраля 1917 г., отказалась от требований «ответственного министерства», ограничившись согласием на создание «министерства доверия». Однако ситуация в столице начала выходить из-под контроля.

Перебои с подвозом в Петроград хлеба из-за снежных заносов во второй половине февраля вызвали очереди у булочных и слухи о введении карточек. Одновременно администрация Путиловского завода из-за забастовок объявила локаут, в результате чего 36 тыс. рабочих оказались выброшенными на улицу. Это создало питательную среду для массовых волнений, которые начались 23 февраля (8 марта) демонстрациями и митингами, приуроченными к Международному дню работницы. Произошли столкновения с полицией, однако председатель Государственной Думы М.В. Родзянко категорически запретил применять оружие против манифестантов, и на следующий день волнения вспыхнули с новой силой, охватывая все новые и новые предприятия. Начались грабежи и погромы магазинов, складов и частных квартир.

     К сожалению, власти не отнеслись к происходящим событиям с должной серьезностью и фактически пустили их на самотек. В частности, в рапортах в Ставку главнокомандующего Петроградским военным округом генерал-лейтенанта С.С. Хабалова обстановка в столице характеризовалась как вполне управляемая. Между тем столкновения демонстрантов с полицией в разных районах города продолжались. Приказ Николая II о применении оружия для наведения порядка в столице был получен Хабаловым только 25 февраля (10 марта), когда было уже поздно. Организованного подавления не получилось, так как войсковые части (главным образом, запасные батальоны находившихся на фронте гвардейских полков), привлеченные к обеспечению порядка, в лучшем случае вели себя пассивно, отказываясь помогать полиции. В городе началась всеобщая политическая стачка, которая охватила 240 тыс. рабочих.

     26 февраля (11 марта) ситуация полностью вышла из-под контроля. В этот день Родзянко телеграфировал в Ставку Николаю II: «Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано… Растет общественное недовольство… Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство». Ответом монарха на это обращение стало решение о роспуске Думы на два месяца.

     27 февраля (12 марта) рано утром началось вооруженное восстание солдат Петроградского гарнизона. Первой восстала учебная команда запасного батальона Лейб-гвардии Волынского полка в числе 600 человек. Солдаты приняли решение не стрелять в демонстрантов и присоединиться к рабочим. Начальник команды был убит. К Волынскому полку присоединились Лейб-гвардии Литовский и Преображенский полки. К середине дня восстание поддержали 26 тысяч солдат, которые строем направились в центр города. По дороге был захвачен Арсенал, где рабочие получили в свои руки 40 тыс. винтовок и 30 тыс. револьверов. Была захвачена тюрьма «Кресты», откуда были освобождены все заключенные, включая уголовных преступников. Был сожжен Городской суд. Восставшие солдаты и рабочие занимали важнейшие пункты города, правительственные здания и арестовывали министров. Приблизительно к 14 часам тысячи солдат пришли к Таврическому дворцу, где заседала Государственная Дума, заполонив все его коридоры и прилегающую территорию.

     В этих условиях Госдума, формально подчинившись императорскому указу о роспуске, по сути дела возглавила государственный переворот. Вечером 27 февраля (12 марта) частным собранием депутатов в Таврическом дворце был образован Временный комитет Госдумы под председательством М.В. Родзянко, который в ночь на 28 февраля (13 марта) объявил о том, что берет на себя «восстановление правительственного и общественного порядка». Несколькими часами ранее в здании того же дворца возник Петроградский совет солдатских и рабочих депутатов из представителей социалистических партий (меньшевиков, эсеров и большевиков), профсоюзов и беспартийных рабочих и солдат. Председателем совета был избран меньшевик Н.С. Чхеидзе, а его заместителями – трудовик А.Ф. Керенский и правый меньшевик М.И. Скобелев.

     28 февраля (13 марта) весь Петроград контролировался восставшими. Генерал Хабалов с остатками верных законному правительству войск капитулировал, в то время как незначительные силы под командованием генерала Н.И. Иванова, отправленные из Ставки на подавление мятежа, были остановлены бастующими железнодорожниками. В тот же день Родзянко провел переговоры с начальником штаба Верховного главнокомандующего генералом М.В. Алексеевым, заручившись поддержкой Временного комитета со стороны армии.  

     Стремясь сохранить свое влияние в восставших войсках гарнизона и нейтрализовать офицерский корпус как потенциальную контрреволюционную силу, 1 (14) марта Петроградский совет без согласования с Временным комитетом Госдумы издал «Приказ №1», который узаконил самочинно возникшие солдатские комитеты в войсках, выборность командного состава и наделение солдат гражданскими правами, фактически ликвидировав главные составляющие любой армии - иерархию и дисциплину. Этим приказом совет подчинял себе Петроградский гарнизон в решении всех политических вопросов и лишал Временный комитет возможности использовать армию в своих интересах. Несмотря на то, что этот подрывной документ носил локальный характер, распространяясь только на войска Петроградского гарнизона, он был разослан по всем частям действующей армии, послужив толчком к развалу вооруженных сил российского государства.

     2 (15) марта по согласованию с Петроградским советом Временный комитет Госдумы сформировал Временное правительство во главе с князем Г.Е. Львовым. Большинство постов в нем получили представители партии кадетов. Петросовет, обладавший в то время реальной полнотой власти в столице, принял решение о поддержке Временного правительства при условии провозглашения России республикой, политической амнистии и созыва Учредительного собрания. Оказывая мощное давление на Временное правительство «слева», советы далеко не всегда считались с решениями кабинета министров (куда входил лишь один социалист, министр юстиции А.Ф. Керенский). Фактически Петросовет с самого начала далеко вышел за рамки своего городского статуса, став альтернативной социалистической властью. В стране сложилось двоевластие: фактически у власти стояло Временное правительство, хотя в целом ряде случаев реальная власть находилась в руках Петросовета.

     Император, прибывший 1(14) марта в Псков в ставку главнокомандующего войсками  Северного фронта генерала Н.В. Рузского, еще не помышлял об отречении. Однако, переговорив с Рузским и ознакомившись с телеграммой Алексеева, призывавшего позволить Думе сформировать кабинет народного доверия, он отказался от идеи подавить беспорядки в Петрограде вооруженным путем и вступил на путь политического примирения, ожидая, что манифест о создании «министерства доверия» произведет такое же успокоительное действие на народ.

     Ранним утром 2 (15) марта Рузский, связавшись по прямому проводу с Родзянко, узнал от него, насколько отчаянное положение сложилось в Петрограде. Запись их разговора передавалась телеграфом Алексееву, который пришел к выводу, что у Николая не остается никакого выбора, кроме как отречься, ради того, чтобы предотвратить развал армии и спасти независимость России и династию. Алексеев разослал главнокомандующим фронтами и флотами телеграмму, с просьбой высказать мнение по поводу его предложения об отречении, и получил от всех (кроме командующего Черноморским флотом адмирала А.В. Колчака) ответы, так или иначе поддерживающие эту идею. Следует отметить, что Алексеев постарался настроить своих адресатов на нужный лад, добавив в телеграмме фразу: «Упорство же Государя способно лишь вызвать кровопролитие».

     Ознакомившись с мнением генералов, император принял решение отречься от престола в пользу цесаревича Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича, однако в ожидании прибытия представителей Временного комитета Госдумы А.И. Гучкова и В.В. Шульгина несколько изменил его. Не желая расставаться с тяжело больным сыном, что в сложившейся ситуации было бы неизбежным, он решил передать престол Михаилу. Такое решение было юридически неправомочно, так как нарушало закон о престолонаследии, согласно которому корона переходила к старшему сыну царствующего императора.

     Прибывшие вечером 2 (15) марта в Псков Гучков и Шульгин описали государю положение, сложившееся в столице. Петроградские бунтовщики, - говорили они, - настроены крайне антимонархически и во всех несчастиях России обвиняют династию. Более того, - рабочие и солдаты, принимавшие участие в беспорядках, опасаются возможной расправы в случае водворения старой власти, что требует полной перемены образа правления. Наилучшим выходом, по мнению представителей Временного комитета, было бы отречение императора в пользу сына при регентстве Михаила Александровича. Однако в последнем вопросе Николай остался непреклонен и в Манифесте об отречении назначил своим преемником Михаила.  

     Уже после отречения в Ставке были получены две телеграммы, отправленные на Высочайшее имя командирами 3-го конного и Гвардейского конного корпусов, графом Ф.А. Келлером и ханом Нахичеванским, которые предлагали себя и свои войска в распоряжение государя для подавления беспорядков. Алексеев не стал доводить их содержание до сведения уже бывшего императора. Будучи честным солдатом, чуждым большой политике, он, как и ряд других высших военачальников, искренне считал, что отречение необходимо ради спасения династии и победы в войне. О том же, к каким катастрофическим и необратимым последствиям оно приведет, в тот момент еще никто не догадывался.  

     Доставленный в Петроград текст Манифеста об отречении вызвал во вновь сформированном кабинете Временного правительства замешательство. Возник горячий спор между кадетом П.Н. Милюковым, доказывавшим важность сохранения монархии хоть в каком-то виде, и социалистом А.Ф. Керенским, возражавшим, что в сложившейся ситуации такая постановка вопроса уже невозможна. В итоге кабинет взял сторону Керенского, приняв решение встретиться с великим князем и убедить его отказаться от престола. Не рискнув взять на себя бремя ответственности при отсутствии гарантий личной безопасности, Михаил Александрович отказался от притязаний на верховную власть, передав ее Временному правительству до созыва Учредительного собрания, которое должно было решить вопрос о форме правления. Оба манифеста об отречении были опубликованы 4 марта одновременно, встретив восторг населения.

     В период с 23 по 28 февраля (8-13 марта) революция не выходила за пределы Петрограда. 28 февраля (13 марта) в Москве была объявлена всеобщая стачка, переросшая 1 (14) марта в вооруженное выступление, к которому присоединились солдаты Московского гарнизона. В тот же день был образован Московский совет рабочих депутатов. Тогда же восстали Кронштадт и Гельсингфорс – главные базы Балтийского флота. 1-2 (14-15) марта митинги в поддержку новой власти прошли во многих губернских городах, а в течение марта власть сменилась на всей территории бывшей Российской империи. Быстрота и легкость, с которой произошла революция, была поистине феноменальной. Как писал русский философ В.В. Розанов: «Русь слиняла в два дня. Самое большее в три… Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей… Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, не осталось рабочего класса. Что же осталось-то? Странным образом – буквально ничего. Остался подлый народ…»