поиск по сайту

RSS-материал

Проекты CRM Документы


Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования


Наумов С.В. "Чёрные доски". Из истории голодомора 1932-1933 годов на Кубани.

"ЧЁРНЫЕ ДОСКИ". Из истории голодомора 1932-1933 годов на Кубани

Сергей Владимирович Наумов, Жигулёвск

Россия – матушка хлебородная!

Жидам хлеб отдает, сама голодная!

Колхозная частушка 30-х годов


В материале использованы документы из фондов Центра документации новейшей истории Краснодарского края

     Искусственно вызванный  большевиками чудовищный голодомор 1932-1933 годов принял особенно большие масштабы в казачьих регионах, в том числе и на Кубани:

            «… Там престрашный голод, люди людей едят, много и много мрут, а остальные идут, отрезают из них мясо и едят. … А мрут так, что где идет, там упал и умер; ховать некому и валяется до тех пор, пока там же сгниет и только кости валяются, как было с лошадьми, а теперь с народом. Кошек и собак поели, а лошадей давно нет, а курей и не услышишь». 1

            И «голод все увеличивался. Умирали пачками. (…)

            Опухших с голода в больницы не принимали.

            Было запрещено писать в газетах, что люди умирают от голода. Хоронить не успевали. Дежурные подводы объезжали станицу и собирали трупы». 2

    Главную ответственность за это злодеяние несет секретарь ЦК ВКП(б) и заведующий Сельхозотделом ЦК  ярый русофоб Лазарь Моисеевич Каганович, воспетый в хвалебных виршах его соплеменника – «пролетарского поэта» Якова Моисеевича Алтаузена:

На широких донбасских просторах

Где пласты вековые бурят,

Распеваются песни, в которых

О наркоме стальном говорят.

Ходит слово о нем от камчатских снегов

До Абхазии, солнцем палимой.

Он – из племени сталинских гордых орлов,

Каганович – нарком наш любимый!

 

О Кагановиче, действительно, ходили слова в народе – только как о «самом подлом красном сталинском наркоме» (см. Приложение 1).

Он «непосредственного руководил … борьбой против организованного кулачеством саботажа государственных обязательств»3.

Осенью 1932 года Каганович лично прибыл на Кубань, входившую тогда в Северо-Кавказский край  (СКК).

    Именно он изобрел «набор» карательных мер из пяти пунктов по отношению к казачьим станицам, уличенным в «злостном саботаже» хлебозаготовок. Их заносили на «черную доску», что означало:

1) Немедленное прекращение подвоза товаров, полное свертывание кооперативной и государственной торговли с вывозом из магазинов всех наличных товаров;

2)  Полное запрещение торговли как для колхозников, так и для единоличников;

3) Прекращение всякого рода кредитования и досрочное взыскание кредитов и других финансовых обязательств;

4) Проведение чистки колхозных, кооперативных и государственных аппаратов от «чуждых и враждебных элементов»;

5) Изъятие органами ОГПУ организаторов  «саботажа хлебозаготовок».4

   За два с половиной месяца (до середины января 1933 года) на «черную доску» было занесено 15 станиц (13 кубанских и 2 донские): Боковская, Ладожская, Медведовская, Мешковская, Незамаевская, Новодеревянковская, Новорождественская, Платнировская, Полтавская, Стародеревянковская, Старокорсунская, Старощербиновская, Темиргоевская, Уманская, Урупская. Практика занесения сел и деревень на «черную доску» получила также распространение на Украине и в Нижне-Волжском крае.

    Тогда же Каганович напомнил кубанцам о печальной судьбе подвергнутого большевистскому террору и геноциду Терского казачества:

     «Надо, чтобы все кубанские казаки знали, как в 1921 году терских казаков переселяли, которые сопротивлялись Советской  власти. Так и сейчас… А вам не нравится здесь работать, мы переселим вас. Могут сказать, как же это переселите – это беззаконность. Нет, это законность».5

     И Каганович совместно с заместителем председателя ОГПУ  Генахом Гершеновичем Ягодой (Иегудой) и начальником Политуправления Красной армии Янкелем Борисовичем Гамарником организовал в конце 1932 года выселение «чернодосочных» станиц на Север (см. Приложение 2).

     Особое внимание уделялось подготовке частей ОГПУ «к ликвидации предполагаемого восстания при выселении станицы Полтавской».6

    Сохранился приказ о расправе над жителями данной станицы.7

     Вот этот зловещий документ:

«ПРИКАЗ

Коменданта станицы Полтавской, Славянского района СКК

17 декабря 1932 г.         №1               Станица Полтавская.

 

    Президиум Северо-Кавказского Краевого Исполнительного Комитета Советов, 17-го декабря 1932 г. ПОСТАНОВИЛ:

Вследствие того, что станица Полтавская занесенная на черную доску, несмотря на все принятые меры, продолжает злостно саботировать все хозяйственные мероприятия Советской Власти и явно идет на поводу у кулака, -

     ВЫСЕЛИТЬ  ВСЕХ  ЖИТЕЛЕЙ станицы ПОЛТАВСКОЙ (единоличников и колхозников) из пределов края, за исключением граждан, доказавших на деле свою преданность Советской власти в гражданской войне и в борьбе с кулачеством, и переселенческих коммун.

      За явное потакание кулацкому саботажу в севе и хлебозаготовках, РАСПУСТИТЬ совет станицы Полтавской.

      Для проведения выселения, установления твердого революционного порядка в станице, обеспечивающего нормальный ход выселения, сохранения имущества, оставляемых построек, насаждений и средств производства, - ОРГАНИЗОВАТЬ КОМЕНДАТУРУ, руководящуюся в своих действиях особым положением.

    Комендантом станицы Полтавской назначен я.

    Во исполнение настоящего постановления Президиума Крайисполкома и на основании предоставленных мне особых прав и полномочий:

§  1.

ВОСПРЕЩАЕТСЯ:

а) Ношение и хранение населением станицы всякого рода оружия, как огнестрельного, так и холодного, боеприпасов и предметов военного снаряжения – без специального на то разрешения Комендатуры. Все имеющиеся на руках и хранящиеся во всех без исключения местах (в том числе спрятанное, зарытое и т.д.) оружие, боеприпасы и предметы военного снаряжения сдать в 24-х часовой срок с момента объявления приказа в Управление Комендатуры;

б) Всякий выезд из станицы не только коренным жителям станицы Полтавской, но и всем гражданам, находящимся на ее территории, к моменту издания приказа, без особого на то разрешения Комендатуры;

в) Всякое движение на территории станицы с момента наступления темноты, до рассвета – без особых на то пропусков, выдаваемых Комендатурой;

г) Всевозможные зрелища и собрания, как на улицах, так и в домах – без особого на то разрешения Комендатуры;

д) Всякая торговля как на базарах, улицах и площадях, так и в отдельных хозяйствах, шинкарство и проч.;

е) Какая бы то ни было поломка, разбор и уничтожение всякого рода строений, жилых и надворных, средств производства, насаждений и т.п.

                                                §   2.

Предупреждаю население станицы, что к нарушителям настоящего приказа, особенно к лицам, замеченным в антисоветской агитации, распространении провокационных слухов, сеянии паники, поломках и уничтожении имущества и средств производства – будут применены строжайшие меры взыскания, как административного, так и судебного порядка, вплоть до применения высшей меры социальной защиты - РАССТРЕЛ.

                                                §   3.

ПРЕДУПРЕЖДАЮ семьи, главы которых скрылись, что они будут ВЫСЕЛЕНЫ ЗА ПРЕДЕЛЫ КРАЯ, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ЯВКИ ИЛИ ПОИМКИ ГЛАВЫ СЕМЬИ.

    Главам семейств, скрывшимся из станицы до издания настоящего приказа предлагается явиться в станицу в трехдневный срок, в противном случае они будут рассматриваться как враги Советской Власти, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

                                                 §   4.

Всех честных, преданных Советской Власти рабочих, колхозников и трудящихся единоличников, красных партизан, переменников терчастей и красноармейские семьи призываю оказывать широкую помощь Комендатуре в деле выполнения возложенных на нее задач.

                                                Комендант станицы Полтавской КАБАЕВ».

(Биографическую справку  И.Л.Кабаева см. Приложения 3)

   Местная коммунистическая печать немедленно развязала очередную «антикулацкую» кампанию, требуя «усилить классовую бдительность» (см. Приложение 4).

    Шустрые большевистские борзописцы – некие А.Е.Радин и Л.Шаумян под руководством ответственного редактора Д.В.Гельфа – даже спешно сочинили и издали тиражом 200 000 экземпляров специальную пропагандистскую брошюрку, оправдывающую выселение жителей станицы Полтавской в северные края:

    «Районы Кубани позорно отстали в хлебозаготовках… А в станице Полтавской мы имеем, по существу, контрреволюционное выступление против советской власти… Вот причины, которые привели к тому, что жители станицы Полтавской сурово наказаны советской властью – выселяются с кубанского чернозема за пределы края. Над этими причинами обязаны призадуматься жители и ряда других районов, станиц и сел Северо-Кавказского края…

     Кубань должна быть очищена от контрреволюционного кулачья и его пособников. Кубань должна быть и будет очагом цветущего социалистического земледелия. Кто не пожелает этого – будет убран с дороги» (см. Приложение 5).

     Из станиц Полтавской, Медведовской, Урупской были депортированы практически все жители – несколько десятков тысяч человек (см. Приложение 6).

     В других станицах выселение населения проводилось частично – и здесь счет шел на тысячи…

            По словам племянника Кагановича -  жившего в США  Стюарта Яковлевича Кагана, «Железный Лазарь» с детства люто ненавидел казаков «за антисемитизм». Он «получил огромное удовольствие, выселив в Сибирь жителей … казачьих станиц. … В этом проявилась его месть…»

            И Каганович «испытывал почти патологическую радость от того, что может диктовать казакам свою волю. (…) Теперь все они заплатят – мужчины, женщины, дети – неважно, кто. (…) Он никогда не прощал, никогда не забывал».8

«Каганович проехал – как Мамай прошел», - говорили на Кубани. В назидание «саботажникам» даже названия ряда станиц были заменены на новые: Полтавская стала Красноармейской, Урупская – Советской, Уманская – Ленинградской…

О том, как осуществлялось выселение, видно из воспоминаний старой кубанской казачки:

«В нашу хату вломились какие-то чудные косоглазые люди, страшные как звери, и без слов погнали нас. Я сказала: не можем идти, одежды нет, а дети совсем голые и больные, да куда вы нас гоните и зачем?» «Не прохлаждайся, там узнаешь, старая ведьма. Выходь».

Он плохо говорил по-русски, я его едва поняла… … Мимо нас гнали большую партию казаков и у многих лица были разбиты в кровь… Мы, старухи, выли, бабы ревели, ребятишки пищали, кричали и визжали, а больные стонали. Это был кромешный ад».9

   ГЛАВНЫЕ ОРГАНИЗАТОРЫ ГОЛОДОМОРА 1932-1933 годов НА КУБАНИ

Янкель Борисович Гамарник,

начальник Политуправления

Красной армии

Генах Гершенович Ягода (Иегуда),

заместитель председателя ОГПУ

Лазарь Моисеевич Каганович,

секретарь ЦК ВКП(б),

заведующий Сельхозотдехом ЦК

Непрерывной вереницей потянулись с Северного Кавказа к мерзлым болотам Сибири и Дальнего Востока наглухо забитые вагоны с несчастными «саботажниками», которых гнали на верную смерть. Очевидец-железнодорожник, видевший в начале 30-х годов эшелоны депортированных с Кубани, свидетельствует: «…Много раз из проходящих вагонов нам выбрасывали свертки. Мы знали, что в них. В них были детские трупы. Мы разворачивали их, доставали записки, очень схожие по содержанию: «Ради Бога, предайте земле раба Божьего…» И имя. И мы хоронили вдоль железнодорожного полотна этих самых «кулаков» -  «рабов Божьих» Мишек, Дашек, Иванов – грудных и годовалых, русых и чернявых… А на их родине и на их крови вставали колхозы. В дома раскулаченных въезжали новые хозяева…»10

 Район Беломорканала, берега Печоры, Игарки, Амура, Якутская тайга и тундра Крайнего Севера были усеяны костями казаков, погибших от тяжелой работы, голода, холода и цинги, от пуль и прикладов палачей-чекистов.

   Забывать об этой жуткой трагедии и ее непосредственных виновниках возрожденное казачество не должно никогда!

Приложение 1

Убийство без единого выстрела

 

Каганович, самый подлый

Красный сталинский нарком

В тридцать третий год голодный

Украинцев ел живьем.

Целых восемь миллионов

Умертвил своих рабов,

Без попов, крестов, без звонов

Их зарыли без гробов…

Опустел и край казачий,

Заросли травой поля,

Над станицей ворон крячет,

Зажурились тополя…

Все забрали: плуг и скрыню.

Свиту, сало и плоды,

Превратили край в пустыню

Комиссары и жиды.

Жизни нет на этом свете,

Но сказать не можешь вслух,

Всюду жид расставил сети,

Тело спутали и дух.

Всюду ходит агент красный

Невидимкою живой,

И страшится раб несчастный

Хама с дьявольской душой.

Воздух нюхают, собаки,

Где услышат русский дух,

Гонят жертвы в буераки –

Ликвидируют, как мух.

Уничтожили все группы,

Остальных рабов – в колхоз…

Трупы, трупы, трупы, трупы…

Жаль погибших… Жаль до слез!

Колхозник с Украины

(Дикий А. Русско-еврейский диалог. Изд. 2-е. Нью-Йорк, 1971, с. 131-132)

 

                                                                                                  Приложение 2

Из постановлений Северо-Кавказского крайкома  ВКП(б)

От 16 декабря 1932 года

….По станицам Темиргоевской… и Новорождественской… Предупредить единоличные хозяйства этих станиц, злостно невыполняющих план хлебозаготовок, отказывающих от сева и засыпки семян, что к ним будет применена высылка из пределов края. (…)

Ст. Незамаевскую, продолжающую злостно саботировать хлебосдачу и сорвавшую сев, снять с обслуживания МТС и предупредить колхозников и единоличников этой станицы, что при отсутствии в ближайшие дни перелома в выполнении обязательств перед государством, дополнительно к уже высланным из пределов края организаторам кулацкого саботажа из этих станиц будут высланы те граждане, которые будут продолжать злостно не выполнять свои обязательства перед государством, и что колхозы, не выполнившие своих обязательств, будут распущены как лже-колхозы.

Ввиду того, что ст. Полтавская, несмотря на все принятые меры, продолжает злостно саботировать все хозяйственные мероприятия Советской власти и явно идет на поводу у кулака, признать необходимым выслать всех жителей станицы из пределов края, за исключением доказавших на деле свою преданность Советской власти в гражданской войне и в борьбе с кулачеством.

Предрешить оставление в ст. Полтавской коммуны имени т. Фрунзе.

Полтавскую партийную организацию, как явно не способную бороться за решения партии, распустить.

На следующем заседании Бюро Крайкома рассмотреть вопрос о дополнительном занесении на черную доску в целом станиц, продолжающих упорно саботировать хлебозаготовки и особо в отношении единоличников.

 

От 31 декабря 1932 года

Ввиду того, что ст. Медведовская, Тимашевского района, по-прежнему саботирует хлебозаготовки, идет на поводу у кулака, признать необходимым произвести выселение этой станицы на Север и ее заселение колхозниками с Севера также, как сделано со ст.Полтавской.

 Парторганизацию и стансовет ст.Медведовской распустить.

От 7 января 1933 года

Ввиду того, что ст.Урупская, Армавирского района, по-прежнему упорно саботирует выполнение своих обязательств перед государством по хлебозаготовкам и идет на поводу у кулака, признать необходимым произвести выселение жителей этой станицы на Север и ее заселение колхозниками с Севера, по примеру ст.Полтавской и Медведовской.

Парторганизацию и стансовет ст.Урупская распустить.

От 12 января 1933 года

Ввиду того, что станица Уманская, Павловского района, по-прежнему идет на поводу у кулака, саботируя хлебозаготовки, по примеру станиц Полтавской, Медведовской и Урупской, выселить в северные районы СССР из ст.Уманской 1200 хозяйств единоличников и колхозников, наиболее злостно саботирующих хлебозаготовки. Предупредить остальные хозяйства этой станицы, что в случае продолжения кулацкого саботажа, будет поставлен вопрос о проведении этого мероприятия в отношении остальных граждан этой станицы, идущих на поводу у кулака.

Станичный совет Уманской распустить.

(…)

Ввиду произведенного выселения граждан станиц Медведовской, Тимошевского района, и Урупской, Армавирского р-на, из пределов Кубани в северные районы СССР, снять ст.Медведовскую и станицу Урупскую с черной доски.

 

От 9 января 1933 года

(совместно с крайисполкомом)

В отношении колхозников и единоличников, злостно саботирующих сбор семян, расхищающих семена, нежелающих сеять, применять меры, вплоть до исключения из колхоза, лишения усадьбы и высылки на Север.

Поручить органам ГПУ и суда неуклонно проводить эти меры.

(«Молот» (Ростов-на-Дону), 1932, № 3451; 1933, № 3466, 3474, 3479, 3485)

 

                                                                                                               Приложение 3

 

Палач Кубани чекист И.Л.Кабаев

КАБАЕВ Иван Леонтьевич

Одним из самых кровавых палачей Кубанского казачества являлся чекист Иван  Леонтьевич Кабаев.

        Он родился 16 августа 1898 года в селе Кисленки Пильненского района бывшей Нижегородской губернии в русской крестьянской семье.

        Окончил сельскую школу, работал пастухом. В 1916-1917 годах – рядовой 17-го драгунского Нижегородского полка.

        В начале 1918 года примкнул к большевикам, вступил в Компартию. Был комиссаром Сергачевского карательного отряда. Гражданскую войну закончил командиром 7-го кавалерийского полка 20-й советской дивизии.

       Затем на военно-педагогической работе.

       В июне 1924 года осужден за изнасилование на 2 года лагерей, но отсидел всего лишь два месяца. После освобождения стал председателем завкома Таганрогского кожевенного завода.

       Вскоре перешел на чекистскую службу: был начальником Экономических отделов ГПУ в Таганроге, Армавире и Краснодаре.

      В декабре 1932 года назначен комендантом кубанской станицы Полтавской и организовал  депортацию ее жителей на Север.

      Затем занимал ответственные посты в органах ГПУ-УНКВД на Дону и Кубани. Последняя должность – нач. 1-го отдела 1 управления УНКВД в Сочи, капитан госбезопасности, что  равно армейскому званию полковника.

      Имел следующие награды: орден Красной Звезды, нагрудный знак «Почетный работник ВЧК-ГПУ», а также наградное боевое оружие от НКВД СССР.

      В январе 1939 года был объявлен «врагом народа» и арестован. Военной Коллегией Верховного Суда СССР 26 января 1940 года приговорен к смертной казни и 27 января 1940 года расстрелян.

       Однако, 21 ноября 1957 года его, как и многих других коммунистических карателей, реабилитировали.

      Получается, что массового убийцу Кабаева поставили в один ряд с его многочисленными жертвами. Впрочем, все это полностью соответствовало коренным принципам «социалистической законности».

       Любопытная подробность: Кабаева расстреляли вместе с семьей другого матерого палача-чекиста – Ефима Георгиевича Евдокимова.11

       (О самом Е.Г. Евдокимове см. Приложение 6)

 

 

                                                                                                       Приложение 4

 

Кулацкий лазутчик

   Комсомолец артдива 37 стр. полка Корнев выступил с кулацким заявлением:

 - Сначала нужно удовлетворить колхозников, а потом сдавать хлеб государству.

Слова Корнева – слова кулака.

Комсомольская организация расценила выступление Корнева, как вылазку классового врага.

Общее комсомольское собрание полка резко осудило выступление Корнева и в ответ на эту вылазку обязалось усилить классовую бдительность.

                                                                                                               Хибнер

(«За мир и труд» (Ростов-на-Дону), 1932, №270)

 

                                                                                                           Приложение 5

                                                                                                                   А.Радин,  Л.Шаумян

За что жители станицы Полтавской  выселяются с Кубани в северные края

                                           Ростов-на –Дону: Партиздат, 1932

            Районы Кубани позорно отстали в хлебозаготовках и не выполнили планов осеннего сева. Отстали они потому, что парторганизации Кубанских районов не сломили саботаж хлебозаготовок и сева, организованный кулацким

 

контрреволюционным элементом, не уничтожили сопротивления части сельских коммунистов, ставших фактическими проводниками и организаторами саботажа.

            Не случайно именно на Кубани партия столкнулась с саботажем, организованным кулачеством в особо резкой форме. А в станице Полтавской мы имеем, по существу, контрреволюционное выступление против советской власти, только с той разницей, что кулачество и наши враги с партийными билетами – организаторы и вдохновители саботажа, зная нашу несокрушимую силу, не решились на прямое выступление против диктатуры пролетариата, избрали путь саботажа мероприятий партии и правительства.

            Не случайно потому, что там сохранились еще кадры контрреволюции и атаманщины, сторонники Кубанской Рады, белогвардейские и петлюровские элементы. Вся эта контрреволюционная сволочь пролезла в колхозы, советы, земельные органы и пыталась направить их работу в антисоветское русло, пыталась голодом прощупать диктатуру пролетариата, организовать контрреволюционные силы, мечтала о ликвидации колхозов, о восстановлении капитализма в нашей стране.

            Не случайно именно станица Полтавская – в прошлом главная опора Рады, центр буржуазно-националистического движения – стала и сейчас местом особо упорного антисоветского саботажа хлебозаготовок и сева.

            Станица Полтавская – одна из самых богатых в прошлом казачьих станиц Кубани. 750 тысяч пудов товарного хлеба выбрасывала эта станица до революции на рынок или, примерно, в три раза больше того плана хлебозаготовок, который был дан станице в этом году (около 250 тысяч пудов).

            Секретарь Северокавказского Краевого комитета партии т. Шеболдаев (бывший секретарь Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) Борис Петрович Шеболдаев был расстрелян как троцкист  30 октября 1937 года. – С.Н.) после посещения станицы, в речи, произнесенной 12 ноября 1932 года, говорил:

            «Приведу пример Полтавской станицы, Славянского района… Там огромное количество единоличников и только одна треть колхозников, но положение там такое, что единоличники засеяли каждый на хозяйство около одной четверти гектара, даже меньше, и выполнили план хлебозаготовок только на 7 проц[ентов]. Колхозы в этом окружении тоже недалеко ушли от этих единоличников. Станица эта известна Северному Кавказу как станица, в свое время очень активно боровшаяся против советской власти. И вот в этих самых слабых наших местах кулак наиболее успешно сумел организовать саботаж. Это относится и к отдельным станицам, но это относится и ко всей Кубани, ибо мы знаем, что на Кубани были огромные белогвардейские кадры, были наиболее мощные корни кулачества.

Именно, пример Полтавской станицы, где засеяно сейчас всего лишь 30 проц. плана озимого клина, где прошлогодние поля, кубанские плодородные поля, заросли сорняком, вероятно в человеческий рост, где, примерно, считают погибшими половину всех площадей, где сдано хлеба только 1-11/2 пуда с гектара в хлебозаготовки, вскрывает, как кулак организует саботаж.

            Ибо это значит, что единоличники и колхозники в этой станице в прошлом году в осенний посев не вспахали как следует земли, затянули сев, часть семян разворовали и не посеяли, затем летом не пропалывали площадей, плохо убирали, т.е. не работали или, в лучшем случае, делали вид, что работают»…

ШЕБОЛДАЕВ Борис Петрович

Станица собрала с гектара не меньше 30 пудов. Если бы станица выполнила данный ей план полностью, то на гектар пришлось бы для сдачи государству каких-нибудь 4-5 пудов.

            Но станица не выполнила плана хлебозаготовок в этом году так же, как не выполнила его и в прошлом году.

            Колхоз этой станицы «Червонный прапор», руководимый кулаками, в декабре прошлого года был распущен решением краевых организаций за срыв сева, за невыполнение плана хлебозаготовок.

И в этом году кулаки – враги народа, не хотевшие сдавать государству ничего, - говорили, что план тяжел, организовывали срыв выполнения его, рассчитывая, что им удастся заставить советскую власть отступить, ликвидировать колхозы и дать кулакам опять наживаться за счет бедняков и батраков.   

            Не зря говорил т. Шеболдаев, что контрреволюционное прошлое ст. Полтавской известно всем трудящимся, пролетариям и колхозникам Северного Кавказа.

            В книге «От Кубани до Волги и обратно» т. Е. Ковтюх (бывший командующий красной Таманской армией комкор Епифан Иович Ковтюх был расстрелян как участник «военно-фашистского заговора» 28 июля 1938 года. – С.Н.), командир славного похода красных таманцев, указывает, что «в августе 20-го года, после окончательной ликвидации армии Деникина на Кубани еще не был ликвидирован политический бандитизм».

«К 14 августа, – пишет т. Ковтюх – на учете числились следующие крупные банды, расположенные преимущественно в полосе, прилегающей к Азовскому и Черному морям.

В числе других фигурирует и сотник Милько-Каленников (100 штыков, 60 сабель) в районе ст. Полтавской. Генерал Врангель, сидевший тогда в Крыму, делал серьезную ставку на кубанское кулачество. И, когда 14 августа близ ст. Приморско-Ахтарской высадился белый десант Врангеля, в числе этого десанта был Полтавский полк».

Многие подлинные красные партизаны, бывшие бедняки станиц и сел нашего края, еще и по сей день носят рубцы от сабель, нагаек и шомполов полтавских опричников барона Врангеля.

            Не все белобандиты погибли от ударов Красной армии. Кое-кто из этих бандитов уцелел, притаился, перекрасился под бедняка и середняка, пролез в колхозы и сейчас на Кубани вновь поднял свою оскаленную морду.

            Атаманствовал в этой станице в 1918-19 годах некий Омельченко, памятный кровавыми расправами с большевиками и трудящимися Кубани. Когда в 1919 году под напором Красной армии Омельченко бежал за границу, он оставил политическое завещание, примерно такого содержания: «Кубанская Рада не устоит, победят, очевидно, большевики». И дальше этот белобандит завещал, такую тактику борьбы с советской властью:  «пусть казаки (понимай, кулаки и белогвардейцы) на время прекратят свое сопротивление, сохраняя кадры и силы».

Эти мысли атаман развивал впоследствии неоднократно в своих письмах из-за границы к «надежным людям», к бывшим своим помощникам – белогвардейцам.

            Полтавское кулачье замирилось, притаилось: злейшие враги рабочего класса и крестьянства решили действовать тихой сапой. Примерно с 1920 по 1927-й год мы имеем на многих руководящих постав в станице Полтавской белобандитов, врагов советской власти.

В сельхозкредитном товариществе сидел некий Ковтун – в прошлом – помощник станичного атамана и другие матерые кулаки. Когда в товарищество за ссудой приходил бедняк, ему давали 3-5 рублей только в том случае, если он приносил письменное поручительство двух зажиточных станичников. Кулакам же кредиты раздавались направо и налево. Делалось это вполне сознательно, для подрыва авторитета партии и советов:

- Рады, мол, дать бы тебе, бедняку, да вот закон не позволяет. Советская власть, мол, о бедноте и думать забыла.

Когда волей широких масс трудового казачества Кубань начала коллективизироваться, ликвидируя кулачество как класс, контрреволюционное ядро станицы на нелегальном совещании решило:

- Нужно держаться, бо немного осталось и скоро придут «наши».

Так решили главари: Илларион Ковтун – бывший помощник атамана, член Кубанской Рады Василий Назаренко, матерый кулак Юрченко, приговоренный к расстрелу в 1920 году, но сумевший каким-то способом избежать расстрела, и кучка их сподвижников. Но как сохранить своих людей, как избежать выселения? Решено было, что «своим людям» надо вступать в колхозы.

В колхоз «Червонный прапор» первыми вошли организаторы контрреволюционного заговора против советской власти и колхозов. Они потянули за собой в колхоз многочисленную свою родню, понимая, что сподручнее будет вредить через «своих людей». И вот, например, 15 кулацких семей Назаренок входят в колхоз.

Вербовать начинают прежде всего кулаков и зажиточных «своих людей» - казаков. Назаренко, Ковтун и другие белобандиты советуют вступить в колхоз: «все равно, мол, выхода нет, если же сгуртуемся в колхозе, сообща сохраним имущество, а потом и разойдемся каждый со своим».

Бедняков же и середняков запугивали:

- Не идите в колхоз, разор и гибель, а придут «наши» казаки, и вовсе вам не сдобровать!

Вот почему не случайно, что станица Полтавская на нынешний день коллективизирована была только на одну, примерно, третью часть, две трети были единоличниками, причем огромное количество бедноты, середняков и даже бывших красных партизан остались за боротом колхоза. Назаренко, Ковтуну, Юрченко и их друзьям нужен был «свой» колхоз, беднота, середняки были в «их» колхозе ни к чему.

В результате верховодами молодого колхоза «Червонный прапор» оказались Назаренко – в качестве председателя ревизионной комиссии, Ковтун и другие кулаки – в роли учетчиков, бригадиров, конторских служащих, которые и повели у себя на поводу колхозную массу.

- Робить, абы как! – учило кулачье колхозников, - бо скоро придут наши. – И эта наука давала свои результаты.

В колхоз кроме кулаков и зажиточных вступали кое-кто из бедняков и середняков. Их надо было запугать, подчинить своему влиянию, сделать послушными. И этого добились полтавские контрреволюционеры.

Вот, например, разговор Назаренко с Андреем Белым, рядовым колхозником «Червонного прапора».

- Казак ты, а оказался изменником, пошел в колхоз. Наши придут, лишат тебя казачьего звания, вышлют из станицы…

- Не серчайте, дядько Василь, я абы как, килы не наживаю, баба моя ходить по ночам по хлеб. Я не вредный…

Так отвечал Андрей Белый и такие же, как он, рядовые колхозники. Так они и действовали. И нет ничего удивительного, что это «абы как» прочно вошло в быт полтавских колхозников. В самое горячее время выходы на работу в колхоз не превышали 40 проц., да и то, главным образом, за счет подростков, иногда прямо ребятишек, которые, однако, получали трудодни наравне со взрослыми. А взрослые копались только в личных садах и виноградниках, спекулировали на базарах хлебом, вином и виноградом.

Пахали в Полтавской сплошными огрехами. Поздно в землю бросали зерно, заранее обрекая посев на гибель. Нормы выработки не выполнялись. Контрреволюционный саботаж выражался во вредительской вспашке, или в издевательском обмане, когда запахивались только края клетки, а середина оставалась не вспаханной, когда кулаки-бригадиры писали трудодни за издевательство над кубанской землей, над завтрашним днем колхоза. На сеялках саботажники приспособились так «регулировать», что, не высевая нормы, воровали с гектара по 3-4 пуда посевной пшеницы.

Писались ложные рапорта о том, что план выполнен на 103 проц. в то время, как фактически план был выполнен на треть. Это наглое жульничество стало возможным потому, что никто никогда в станице не проверял фактического положения. Кулаки-бригадиры давали сводки в контору, в конторе такие же кулаки подсчитывали, а «коммунисты» -предатели подписывали этот наглый обман: «при сем препровождая сводку о ходе выполнения»…

Вредительский посев, на котором засеянная полоса чередовалась с широкой полосой бурьянов, при уборке не брала ни одна машина, косилки ломались, да и какой урожай мог быть на полях при подобном сознательно организованном срыве урожая работой «абы как»!

Так действовали организаторы саботажа на полях, правильно учитывая, что, испоганив колхозные поля, они могли подточить прочность колхозов, организовать голод.

Воспитывая колхозников в духе саботажнического отношения к работе в колхозе, организаторы саботажа сумели и при уборке уничтожить, по крайней мере, половину урожая. Вместе с соломой, которую сжигали при уборке, горел и колхозный хлеб.

Кулак знал, что у многих колхозников и у всех единоличников еще живут в душе остатки старой привычки мелкого хозяйчика, держащегося только за свое собственное, личное. Кулак знал, что нет еще у всех колхозников отношения к колхозному хозяйству, как к своему кровному делу. На этом кулак и сыграл, вовлек в саботаж хлебозаготовок большинство населения ст. Полтавской.

До какой степени изуверства доходили саботажники, свидетельствует, например, такой факт: в станице Полтавской почти совсем нет жеребят. Казак, когда-то славившийся своей любовью к коню, граблями бьет по брюху колхозную жеребую матку!

Завладев отдельными колхозами, кулачество не забывало и единоличников. В задачу кулачества входило – организовать на борьбу с советской властью все население станицы. Они фактически руководили и саботажем сева и хлебозаготовок в единоличном секторе.

Установка давалась такая: сеять «черным до горы», это значило, что единоличники, в большинстве своем втянутые в саботаж, запахивали отведенные им земли, т.е. делали землю «черной» как под горкой в тени, забороновывали, но не сеяли, не бросали в землю ни единого зерна, за исключением небольшой потребительской нормы, которая нужна была им для удовлетворения собственных желудков.

Единоличники 13 квартала должны были по плану посеять 120 гектаров. Запахав «черным до горы» 60 гектаров, они фактически посеяли 5 гектаров.

Единоличники, сеявшие «черным до горы», т.е. ничего не сеявшие, выполняли данный им план за счет разворованного колхозного урожая. И у них же, сверх этого, находили в ямах сотни центнеров спрятанного хлеба. У кулачки Гнилорыбовой, ничего не сеявшей, найдено 40 пудов пшеницы. Муж этой кулачки, высланный из станицы во время сплошной коллективизации как контрреволюционер, вновь появился в станице и начал организовывать кражи колхозного хлеба, втягивая в это дело колхозников и единоличников, превратившихся в тунеядцев и живших исключительно за счет воровства, за счет грабежа общественной собственности.

   У единоличницы Лебельской четыре раза находили хлеб. И каждый раз она снова воровала и перепрятывала украденное. В пятый раз у этой Лебельской нашли вновь 80 пудов зерна.

   Только за 25 дней ноября было вскрыто 250 ям, в которых найдено свыше 4000 пудов зерна.

Наглость озверелых врагов не знала границ. При осмотре кладбища в бочках были найдены сотни килограммов пшеницы. У единоличника Антона Черного,  дравшего горло на всех перекрестках, что у него ничего нет, обнаружена яма с 26 пудами пшеницы и 60 килограммами белой муки.

   Сколько хлеба разворовано в Полтавской? – Не меньше половины урожая. А сдано государству – почти ничего. А ведь на полях Полтавской работали десятки тракторов, комбайны, автомашины, принадлежащие пролетарскому государству.

   Помимо воровства многие единоличники торговали принадлежащей пролетарскому государству землей. Так, например, единоличнику Василию Жданову сеял и убирал гектар с лишним Побединский, в супряге с другими единоличниками. За вспашку взяли 50 руб., а за уборку четверть урожая, остальное получил «хозяин» земли – Жданов, не сдавший государству, подлинному хозяину земли, ни одного пуда зерна.

   Так хозяйничал классовый враг в станице Полтавской.

   Когда кто-нибудь пытался поднять голос протеста, его отводили в сторону и грозили:

   - Молчи, бо наши скоро придут, штаны снимут и так будут бить за изменничество, как никогда не били… убьем…

    Враг хозяйничал долго и безнаказанно, благодаря предательству «коммунистов» станицы, предателей, врагов партии, рабочего класса и колхозного крестьянства.

    Как кулачье проводило свой план в жизнь? Кулак понимал, что лезть в открытый бой с советской властью ему не по силам. Враг решил действовать осторожно, через «своих» людей. Эти «свои» люди должны были быть авторитетными, должны были пользоваться уважением и важно было, чтобы они находились на руководящих постах.

    Кто пользуется влиянием и авторитетом, кого  слушают  в станице? Конечно, коммунистов. И вот кулаки и сами добивались партбилетов и «обрабатывали» коммунистов, понятно тех, которые оказались неустойчивыми, пролезли в партию со шкурными целями.

   Враг в своей борьбе против колхозов пытался использовать старинную сословную рознь. Ему ненавистно было объединение в дружную колхозную семью казаков с бывшими иногородними. Кубанское кулачье привыкло смотреть на хлеборобов некубанцев, как на дармовых батраков, как на «низшее» сословие. Кубанские черноземы – кулачье считало своей привилегией. И эти чувства кулачество пыталось разжигать.

    Изменникам с партбилетами кулаки льстили: «Який же из тебя добрый козак!» Населению же станицы говорили: «Казакам не жить с большевиками».

   Секретарем парткома станицы был Сильченко, типичный контрреволюционер, перерожденец и вор. Сильченко был и организатором, и политическим адвокатом классового врага.

    «Хлеба  в станице нет» - эта типичная кулацкая песня была песней Сильченко. Партийный комитет станицы и большинство членов партии открыто сомкнулись с классовым врагом, изменили и предали. Сыны бывших контрреволюционеров, эмигрировавших за границу, пролезли в партию и комсомол. В целом партийная организация станицы Полтавской своими делами подтвердила, что она не способна бороться за генеральную линию партии.

   Вот, например, Лещинский, работающий в стан[ичном]П[отребительском]О[бществе] колхоза «13 Жовтень». В его руках был рычаг стимулирования хлебозаготовок и осеннего сева: он распределял товары, и распределял по кулацкому принципу: в первую очередь тем, кто не выходил на работу, тем единоличникам и колхозникам, которые саботировали осенний сев.

    Пролезли в партию и откровенные враги рабочего класса и колхозников – кулаки, бывшие офицеры, все те, кто ненавидел советскую власть, которая отняла у них сладкую жизнь за счет батраков и бедняков.

   Вот, например, Медведев. До последнего времени числился он в ст. Полтавской колхозником. Служил Медведев у белых в 1919 году, но от партии службу у белых скрыл.

   Этот Медведев – один из организаторов саботажа, он  - первый друг кулаков,  он -  вор, это он говорил им, что раз, мол, советская торговля разрешена, значит, государству хлеб не нужен, забирай все по домам. За счет честных колхозников, обворовывая их, Медведев живет в свое удовольствие, приставая к женщинам-коммунистам: «теперь, мол, в коммуне все общее и бабы должны быть общими».

     Так орудовал этот беляк, внося дезорганизацию в жизнь коммуны. Медведев, классовый враг, был кандидатом партии, и до последней чистки имел партийный документ в кармане. И не одинок был Медведев в партийной организации станицы Полтавской. Предателей и изменников в Полтавской парторганизации большинство.

    Полтавский станичный совет перешел на сторону классового врага, стал фактическим проводником саботажа  хлебозаготовок и сева, организованного кулачеством. Из органа диктатуры пролетариата совет превратился в штаб остатков кулачества и белогвардейщины, оттуда вся эта сволочь направляла контрреволюционные удары против мероприятий партии и правительства. В станице, по существу, не было советской власти. Совет был захвачен в руки изменников партии, перерожденцев, окруживших себя уголовными бандитами, ворами социалистической собственности, белогвардейцами, кулачеством.

   Кто возглавлял станичный совет? Черток  - организатор кулачества, предатель интересов партии, самый опасный враг, носивший в кармане партбилет. Черток сколотил соответствующий аппарат. Вот она, далеко неполная, часть членов станичного совета, с которым орудовал сам председатель: Бычкова Д.С. (кулачка, все родственники высланы, поддерживала с ними связь), Носан ( член президиума стансовета, белогвардеец, вел переписку с высланными родственниками), Юхно А.Я. (кулачка, высланная как и все родственники, из пределов края), Гикиря (изменник партии, жулик, пьяница, приговоренный к расстрелу), Подпирный (белогвардеец, брат расстрелянного атамана станицы Полтавской), Стафий (вор, бандит, приговоренный к расстрелу), Титов Федор (член рев[изионной] комиссии стансовета, приговоренный к расстрелу за разбазаривание 1000 пудов гарнцевого сбора), Матюха Яков (член ревкомиссии, единоличник, один из участников саботажа, отказавшийся сеять и выполнять план хлебозаготовок), Работенко (член президиума стансовета, вор, самоснабженец, перед судом скрылся из станицы).

   Можно было бы привести еще десятки фамилий стансоветчиков, чтобы со всей очевидностью увидеть в их лице представителей заклятых врагов советской власти.

   Возникает вопрос – неужели в станице не было актива, на деле преданного партии и советской власти? Нет, конечно, актив этот есть, хотя бы в той же коммуне им.Фрунзе.

   Это – партизанская коммуна. В этой коммуне есть, например,  красные партизаны, пришедшие с Дона, своей кровью завоевавшие колхозы. Здесь есть семья казака, которого полтавское кулачье избило за то, что казак вступил в коммуну. Есть в колхозах станицы и еще партизаны. Но только небольшая группа партизан поддерживает славные боевые традиции. По пальцам можно пересчитать красных партизан, сейчас ломающих, под руководством партии, контрреволюционный саботаж, организованный кулачеством. Краснознаменец Тихон Кондра (колхоз «13 Жовтень»), Григорий Кошевий (колхоз «1040»), Чернышев, Аббакумов, Остриков, Песковский и еще десяток людей – активно борются с кулаком. Большинство же красных партизан в стороне от классовой борьбы. Только десятая часть партизан – колхозники. Есть там и лже-партизаны, все «партизанство» которых заключается в том, что они  были мобилизованы, как подводчики в обозы Красной армии.

   Активист, красный партизан т.Чернышев из колхоза имени «518» говорил, что многие бывшие партизаны «залезли в свои норы и сидят, прикрывшись красным билетом. Работайте, мол, вы, а моя хата с краю».

   Перешедшие на сторону кулака партийные руководители станицы Полтавской сознательно превращали многих партизан в паразитов, уклоняющихся сегодня от классовой борьбы и колхозного строительства и стремящихся жить за счет старых заслуг.

   Например, Виктору Воропаю, отказавшемуся вступить в колхоз и этим опозорившему свое звание красного партизана, председатель стансовета дал 4 лошади, гарбу, линейку и дом. А теперь Воропаев и другие партизаны единоличники участвуют в саботаже, организованном классовым врагом.

    Так «воспитывали» партийная организация и станичный совет свой актив.

    Изменившие делу партии руководители станицы сознательно срывали партийную учебу в ячейках. Они понимали, что теория Маркса, Ленина и Сталина – наука нашей партии – идейно вооружила бы коммунистов, помогла бы коммунистам разглядеть и разоблачить предательские дела своих руководителей. Вот почему в ячейке колхоза «13 Жовтень» на вопрос о значении постановления правительства о священности и неприкосновенности социалистической общественной собственности никто не мог ответить. Из 180 коммунистов станицы Полтавской большинство кандидатов, но так как их никто не хотел воспитывать в духе учения Ленина, то воспитывал этих молодых партийцев классовый враг в духе непримиримой борьбы с колхозами.

   Ни занесение на черную доску, ни целый ряд других мероприятий, которые проводились в станице, не дали нужных результатов. Саботаж не только не сломлен, но он продолжается до сих пор. Исходя из этого, Сев.Кав. Крайком ВКП(б) в своем решении от 16 декабря 1932 года постановил:

     «Ввиду того, что станица Полтавская, несмотря на принятые меры, продолжает злостно саботировать все хозяйственные мероприятия советской власти и явно идет на поводу у кулака, - признать необходимым выслать всех жителей станицы из пределов края, за исключением доказавших на деле свою преданность советской власти в гражданской войне и в борьбе с кулачеством.

    Предрешить оставление в станице Полтавской коммуны им. Фрунзе.

    Полтавскую партийную организацию, как явно неспособную бороться за решения партии – распустить».

   Кубанская земля освобождается от полтавских саботажников. Вместе с ними выселяются и полтавские изменники, имевшие в кармане партбилеты, организаторы и политические адвокаты классово-враждебных сил. И это решение является единственно правильным и справедливым. Товарищ Шеболдаев еще 12 ноября предупреждал:

    «Мы прямо опубликовали, что будем высылать в северные края злостных саботажников, кулацких подпевал, не желающих сеять. Разве мы не выселяли с той же самой Кубани кулацкие контрреволюционные элементы в прежние годы? Высылали и в достаточном количестве. И сейчас, когда эти остатки кулачества пытаются организовать саботаж, выступают против требований советской власти, правильнее отдать плодороднейшую кубанскую землю колхозникам, живущим в малоземелье на плохих землях в других краях. Да они не только обработают ее самым лучшим образом, целовать ее будут! А не желающих работать, поганящих нашу землю, вышлем в другие места. Это справедливо. Нам могут сказать: «Как же раньше кулаков высылали, а сейчас речь идет о целой станице, там есть и колхозы, и добросовестные единоличники, как быть?» Да, приходится ставить вопрос о целой станице, ибо колхозы, ибо колхозники, ибо действительно добросовестные единоличники в нынешней обстановке отвечают за состояние своих соседей. Какая же это опора советской власти – колхоз, если рядом с ним другой колхоз, или целая группа единоличных хозяйств выступают против мероприятий советской власти? Какая же это опора, которая не пытается быстро и решительно сломить и не сламливает их сопротивления?

    Тогда же, более месяца тому назад т. Шеболдаев предупреждал:

   «Если там есть действительно преданные советской власти и колхозам элементы, чтобы они вместе с нами немедленно сломили саботаж, организованный кулачеством, и исправили положение, тогда и вопроса не будет о выселении».

   Больше месяца был дан срок. Полтавские саботажники не захотели исправить положения, потому что большинство колхозников этой станицы перестали быть опорой советской власти, оказались в рядах контрреволюционных саботажников хлебозаготовок, врагов советской власти.                                                                            

                                                                              ***

   Вот причины, которые привели к тому, что жители станицы Полтавской сурово наказаны советской властью – выселяются с кубанского чернозема  за пределы края. Над этими причинами обязаны призадуматься жители и ряда других районов, станиц и сел Северокавказского края, где организаторы контрреволюционного саботажа обманывают колхозников и единоличников, вовлекая их в саботаж, хотят поссорить с советской властью.

    Кубань должна быть очищена от контрреволюционного кулачья и его пособников. Кубань должна быть и будет очагом цветущего социалистического земледелия. Кто не пожелает этого – будет убран с дороги. Их место займут те, кто желает и может лучше работать и приносить действительно хозяйственную и политическую пользу социалистическому отечеству, на основе дальнейшего укрепления и развития колхозного строя, признанного трудовым крестьянством всего Советского Союза, в том числе и Кубани, единственно правильным ленинским путем.

Приложение 6

Записка Г.Г. Ягоды И.В. Сталину о завершении операции по выселению семей из районов Кубани

29 декабря 1932 г.

№ 574985

Совершенно секретно

            Операция по выселению из станицы Полтавской Северо-Кавказского края закончена 27-го декабря.

            Выселенные в количестве 2158 семей (9187 ч.) в составе 5-ти эшелонов следуют на Урал, где проведена необходимая подготовка к их принятию, размещению и трудовому использованию.

            Одновременно сообщаю, что ранее производившееся выселение из 13-ти районов Кубани было закончено 19-го декабря.

            В настоящее время все выселенные с Кубани в количестве 1992 сем. (9442 чел.) размещены и устроены в Северном Казахстане и в спецпоселках Северного края. Переброска этих контингентов прошла без всяких эксцессов.

Зам. Председателя ОГПУ Ягода

(Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922-декабрь 1936. М., 2003, с. 386)

                                                                                                              Приложение 7

             Материалы к биографии чекиста Е.Г.Евдокимова

ЕВДОКИМОВ Ефим Георгиевич

Основные вехи биографии старого чекиста Ефима Георгиевича Евдокимова  отражены в его архивном личном деле, отрывки из которого (л.42, 47-48) мы вводим в научный оборот.

       Здесь первостепенное внимание следует уделить документу под названием «Экспедиция в Крыму».

       В этом документе Евдокимов подробно рассказывает о развязанном чекистами красном терроре «для очищения Крымского полуострова». Согласно приведенным им данным (крайне заниженным) там было расстреляно порядка 12 000 человек. Заметим, что в это число не входят многочисленные жертвы других большевистских карательных структур, включая вновь образованную Крымскую ЧК. Среди расстрелянных оказались даже врачи и фельдшеры. Впрочем, в Крыму чекисты расстреливали и сестер милосердия.12

   Указанный документ является яркой иллюстрацией к кровожадному заявлению главного устроителя массового террора в Тавриде председателя Крымского областного ревкома венгерского еврея Белы Морисовича Куна:

«Троцкий сказал, что не приедет в Крым до тех пор, пока хоть один контрреволюционер останется в Крыму; Крым – это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном движении, то быстро подвинем его к общему революционному уровню России…» 13

   Наряду с Куном непосредственную ответственность за данные преступления несет секретарь Крымского обкома РКП(б) Розалия Самуиловна Залкинд (парткличка - «Землячка»).

   Палаческая деятельность Евдокимова продолжалась и в других регионах страны, в том числе и на Северном Кавказе во время страшного голодомора 1932-1933 годов.

    Он, ко всему прочему, сфабриковал совершенно фальшивое «Шахтинское дело» о «контрреволюционной вредительской организации в Донбассе» в начале 1928 года:

«Ефим Георгиевич Евдокимов сыграл большую роль в раскрытии этого дела. (…) Разоблачение этой организации было большой победой советских органов государственной безопасности».14

В приказе ОГПУ СССР № 172 от 28 августа 1928 года сообщалось, что «за проделанную работу по раскрытию «Шахтинского дела» полпреда ОГПУ по С[еверо-]  К[авказскому] К[раю]  Евдокимова Е.Г. избрать почетным шахтером-отбойщиком шахты № 142. Эта шахта переименована в шахту Евдокимова…» 15

   За подобные «подвиги» Евдокимова также наградили орденом Ленина, четырьмя орденами «Красное Знамя» и двумя нагрудными знаками «Почетный работник  ВЧК-ГПУ».

   В начале 1934 года он перешел из системы ОГПУ на партийную работу: занимал должности секретаря крайкомов ВКП(б) Северо-Кавказского и Азово-Черноморского краёв и секретаря обкома ВКП(б) Ростовской области.

   Будучи злейшим врагом казачества, Евдокимов в то же время непрестанно требовал, чтобы в подвластных ему станицах «поднялось широкое движение за организацию в колхозах клубов ворошиловских кавалеристов».

    При этом он всегда зловеще подчеркивал, что «много тяжких грехов легло на казачество и за годы Гражданской войны.

  В последние годы, годы борьбы за коллективизацию, известные слои казачества поддались на удочку контрреволюционной кулацкой агентуры и пошли на саботаж. (…)

  Мы были недавно свидетелями кулацкого саботажа, когда станицы зарастали бурьянами.

…Был  грех, и большой, у казаков перед советской властью».16

Вообще Евдокимов всегда считал казаков «реальной силой против нас на случай внешнего столкновения… совершенно целесообразно от них избавиться». 17

В мае 1938 года Евдокимов стал 1-м заместителем наркома водного транспорта.

Вскоре после этого чекистско-партийной карьере Евдокимова пришел бесславный конец  - 9 ноября 1938 года его арестовали, и он на собственной шкуре познал, что такое «революционное правосудие»: на допросе Евдокимову выбили глаз и поломали больные ноги.

После окончания следствия его расстреляли 3 февраля 1940 года (правда, реабилитировали 17 марта 1957 года).

Еще раньше были казнены жена Евдокимова Марина Карловна и сын Юрий.

Не ушел от давно заслуженной пули и упомянутый в автобиографии Евдокимова начальник Особых отделов Юго-Западного и Южного фронтов ( в дальнейшем – председатель ГПУ Украины) дважды «Почетный работник ВЧК-ГПУ» Василий Николаевич Манцев (расстрелян 19 августа 1938 года, реабилитирован 12 мая 1956 года).

К сожалению, сумел избежать справедливого возмездия один из соучастников Евдокимова по крымскому террору также дважды «Почетный работник ВЧК-ГПУ» Семен Семенович Дукельский, тихо умерший в 1960 году в Москве в ранге «персонального пенсионера союзного значения».18

***

Краткая автобиография Евдокимова Е.Г.

            Родился я в г. Копале (В Семиречье. Ныне – Республика Казахстан. – С.Н.)  в 1891 году, 20 января в семье солдата, мать – прислуга.

            После военной службы отец работал на Забайкальской железной дороге, где я и учился в городской школе, окончив 5 классов. Поступил на железную дорогу в 1905 году.

            Октябрьские события 1905 года так подействовали на молодые сердца и разум, что 15-ти лет я смело заявил отцу – человеку прошедшему солдатскую муштру – консервативному, что я революционер и бесповоротно связал свою судьбу с революцией.

            При разгроме Читинской республики в 1906 году, в январе, карательными экспедициями [А.Н.] Меллер-Закомельского и [П.К.] Рененкампфа отрядом семеновцев (Имеются в виду чины лейб-гвардии Семеновского полка. – С.Н) был ранен в обе ноги. Состоял членом боевой дружины, сформированной в то время исполнительным комитетом. С тех пор остаюсь искалеченным на обе ноги.

В 1907 году, оправившись от ранений, вступаю в партию С[оциалистов]-Р[еволюционеров]. Вскоре был выбран в районный комитет секретарем и вел работу среди железнодорожных рабочих Читинских мастерских.

В 1908 году арестовываюсь и привлекаюсь по 104 ст. У[головного]У[ложения], получаю 4 года каторги, но как не достигшему 17-тилетнего возраста, заменяют 3 годами тюремного заключения, которые я отбываю в Верхнеудинском Централе.

            Выйдя из тюрьмы, через 5 мес[яцев] вновь арестовываюсь в 1911 году за возбуждение гарнизона на Березовке (близ Верхнеудинска) и высылаюсь из пределов Иркуского генерал-губернаторства за Урал. За время сидения в тюрьме, обладая большой темпераментностью, боевизмом, расходясь по программным вопросам с С-Р, я примкнул к анархо-синдикалистскому течению и после высылки на Урал, вновь бежал на Дальний Восток, где работал по заводам, копям и среди моряков во Владивостоке, Хабаровске, Благовещенске, пока вновь не арестовали и не выслали обратно.

            За это время принимал участие в ряде террористических актов против начальников Нерчинской каторги, в качестве члена Сибирского Летучего боевого отряда ставил типографии и пр.

Война 1914 года застала меня на Урале, откуда в 1915 году нелегально переправился в Москву и работал в профессиональных организациях членом анархо-синдикалистской группы Лефортовского района, которая тесно соприкасалась с большевистской группой Замосковоречья.

            В начале 1917 года, 9 января, нами была организована демонстрация, после которой мне, преследуемому и дезертиру (в империалистической войне я участия не принимал) пришлось скрыться и уехать на Кавказ. Февральская революция застала меня в Баку, где я принял участие в перевороте.

            В марте я отправился в Сибирь, где был взять в солдаты, служил в 12-м Сибирско-Западном полку и был избран председателем полкового комитета. Здесь вел работу под флагом беспартийного, так как стоял на рубеже вступления в большевики.

            Освободившись по комиссии от военной службы по состоянию здоровья, я приехал в Москву как раз к моменту Октябрьских событий, где и принял участие в перевороте, состоя председателем революционного комитета (ныне заводского) Центросоюза, участвуя в баррикадных боях и в рядах Красной Гвардии Лефортовского района.

            После переворота был отозван для работы в ВЦИК в должности зав. Распорядительного отдела, а потом Справочного; во ВЦИКе работал при тов. [Я.М.] Свердлове, который впоследствии командировал меня в Академию Генштаба. Оттуда ЦК партии был отозван для работы в тылу [А.В.] Колчака, но заданий не получил, так как в связи с наступлением на Восточном фронте нашу экспедицию отменили, после чего тов. [Ф.Э.]Дзержинским был взят для работы в Особотделах и назначен начальником Особого отдела М[осковской]ЧК. Работал в течение 1919 г., в это время участвовал в ликвидации Национального Центра (аресты в высшей артиллерийской школе, школе маскировки, стрелковой и др.), ликвидации анархистов подполья, произведших покушение в Леонтьевском переулке (дача в Краскове).

            В конце 1919 года был отправлен на Украину вместе с тов. [В.Н.]Манцевым заместителем по Особотделам, но в Курске получил назначение в Особый отдел Южного фронта, впоследствии переименованный в Юго-Западный.

            В январе 1920 года вступил в исполнение обязанностей зам. начальника Особого отдела фронта.

к/г Евдокимов

            ***

Характеристика деятельности Особого отдела на Украине за период с марта 1920 года по март 1921 года

Экспедиция в Крыму

            В последних числах ноября 1920 года во время освобождения Крыма Красной Армией, Особотделом была сконструирована специальная экспедиция с ударной группой во главе с начособотдела т. [Е.Г.]Евдокимовым для очищения Крымского полуострова от оставшихся при отступлении Врангеля белого офицерства, чиновничества, контрразведчиков и бежавшей из России буржуазии. Ударная группа придерживалась следующей тактики: безжалостная расправа с офицерством, стражниками, жандармами, членами военных судов, затем фильтрация буржуазии, особенно специалистов – врачей, инженеров, железнодорожников - которые были направлены в Россию.

            Работа ударной группы началась с фильтрации военнопленных врангелевцев в Мелитополе, спешивших скрыться в России. Было задержано до 4000 чел.

            Ударный пункт был выставлен в районе Чонгарского полуострова и в г. Сиваш по направлению к Джанкой.

            Прибывши в Симферополь, ударная группа зарегистрировала до 2000 военнопленных офицеров, чиновников, буржуазии и после регистрации и фильтра[ции] расстреляла около 1200 чел.

            В Севастополе ударная группа зарегистрировала до 3500 чел. белогвардейцев, из которых расстреляно 1500 чел. Кроме того, в Севастополе было произведено до 60 операций по специальным лицам, из коих до 150 чел. были направлены в Особотдел и до 2000 чел. в дивизии для пополнения.

            В районе Керчи-Феодосии группой зарегистрировано до 8500 чел., из коих расстреляно 2284 чел., из них: 1 губернатор, 15 генералов, 170 полковников, 200 подполковников, 101 капитан, 124 штабс-капитана, 12 ротмистров, 12 штабс-ротмистров, 221 поручик, 443 подпоручика, 18 прапорщиков, 12 подпрапорщиков, 21 корнет, 29 унтер-офицеров, 75 добровольцев, 28 священников, 23 бежавших советских служащих, 62 чел. буржуазии, 62 судейских чинов, 15 офицеров, скрывавших свой чин, 125 чинов государственной стражи, 58 чинов жандармерии, 13 статских советников, 190 гражданских чиновников, 10 врачей, 9 фельдшеров, 29 чинов уголовного розыска, 45 контрразведчиков, 4 – участника карательных экспедиций, 6 махновцев, 8 шпионов; прочее, как земских начальников и дезертиров.

            В районе Джанкой группой было зарегистрировано 470 чел., из них расстреляно 449 чел., среди которых: 15 полковников, 12 генералов, 50 контрразведчиков, 100 поручиков и пр.

            В Ялте группой расстреляно 808 чел., кроме этого направлено в военкомат 89 чел.

            В Балаклаве группой расстреляно до 275 чел., там же задержан знаменитый провокатор-контрразведчик Богдоссаров.

            В Алупке расстреляно 297 чел.

            Всего в Крыму расстреляно до 12000 чел., из коих до 30 губернаторов, более 150 генералов, больше 300 полковников, несколько сот контрразведчиков, шпионов, чем избегли возможного появления белых банд в тылу Красной Армии.19

Нач. О[собого] О[тдела] при Центр[альном] Управл[ении] Чрезвыч[айной] Комиссии Украины                                                                                                             Е. Евдокимов

Нач. Секретно-Оперативного отдела                                                          С. Дукельский

Апрель 1921 г.

Харьков.

***

Прохождение службы

Евдокимова Ефима Георгиевича, 1891 г. рождения, член ВКП(б) с 1918 г., состоял в партии эсеров с 1907 по 1911 г., с 1911 по 1918 г. – анархист-синдикалист. Образование -низшее. В органах – с 1919 г.

1919 – начальник ОО МЧК.

1920 – зам. нач. ОО Юго-Западного фронта.

1920 – зам. нач. Р[егистрационного] О[тдела] Юго-Западного фронта, пом[ощник] нач. Центр. Управл. ЧК и нач. тыла Юго-Западного фронта.

1920 – нач. Крымской Ударной группы по совместительству, зам. нач. О[собых] О[тделов]  Южн[ого] и Юго-Западного фронта.

1921 – нач. С[екретно-]О[перативного]У[правления] и нач. ОО Всеукраинск[ой] ЧК.

1922 – пол[номочный]пред[ставитель] ГПУ по Правобережн[ой] Украине, зам. пред[седателя]  ГПУ Украины.

1923-28 – полпред ОГПУ Сев[еро-] Кавказск[ого] Края.

1929-30 – нач. СОУ и член Коллегии ОГПУ.

1931 – полпред ОГПУ Средней Азии.

1932-33 – полпред ОГПУ Сев. Казвказск. Края.

1935 (9.IX) – зачислен в особый резерв НКВД СССР (партийная работа).

1937 (25.VII) – исключен согласно приказа НКВД № 309.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. Ужасы голода на Кубани. – «Кавказский Казак» (Белград), 1933, №. 3, с. 6.
  2. Жизнь на Кубани. – там же, 1934,  № 5, с. 9.
  3. Малая советская энциклопедия, т.5. М., 1937, с. 128.
  4. «История СССР», 1989, №2, с.11;  Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы, т. 3. М., 2001, с. 550.
  5. «История СССР», 1989, №3, с.49.
  6.  «Борьба» (Мюнхен), 1948, №9, с.35.
  7. Наумов С.В. Голод:1932-1933 годы. Жертвы и палачи. [Магадан], 1991, с.18-20; «Кавказский Казак», 1933, №7, с.5-7; «Клич» (Выборг), 1933, №1; «Часовой» (Париж), 1933, №110/111, с.9.
  8. Каган С. Кремлевский волк. М., 1991, с. 148-149.
  9. Зверства и ужасы на Кубани. (Письмо с Родины). – «Кавказский Казак», 1934, №1, с.3-4.

10.  «Северная правда» (Ягодное), 1989, №10/12.

11.  Буяков А.М. Ведомственные награды ОГПУ-НКВД: 1932-1940 г.г., ч.2. Владивосток, 2008, с.352-354.

12.  Мельгунов С.П. Красный террор в России 1918-1923. М., 1990, с.67, 69.

13.  Там же, с.66.

14.  Шапошник В.Н. «Шахтинское дело». – В кн.: Чекисты Дона. Очерки. Ростов-на- Дону, 1980, с.49, 54.

15.  Папчинский А., Тумшис М. Щит, расколотый мечом. НКВД против ВЧК. М., 2001, с.209.

16.  Казачество под большевистским знаменем. Пятигорск, 1936, с.20, 23, 25.

17.  Плеханов А.М. ВЧК-ОГПУ в годы новой экономической политики. 1921-1928. М., 2006, с. 130.

18.  Абрамов В. Евреи в КГБ. М., 2006, с.190-192.

19.  Аналогичная информация содержится в характеристике Е.Г.Евдокимова, данной для награждения его орденом «Красное Знамя»:

«Во время разгрома армии генерала Врангеля в Крыму тов. Евдокимов с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв до 30 губернаторов, 150 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12000 белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд» (см. Литвин А. Красный и белый террор в России. 1918-1922 г.г., М., 2004, с.105).

 

Тогда же орден «Красное Знамя» получила за организации массового террора в Крыму и Р.С.Залкинд,  рапортовавшая в большевистский ЦК:

«… Решительная борьба с контрреволюцией была проведена Особым отделом, ударной группой … во главе с тов. Евдокимовым (…) Большое количество врангелевцев и буржуазии было расстреляно, например, в Севастополе из задержанных при облаве 6000 человек отпущено 700, расстреляно 2000, остальные находятся в концлагерях.

(…) Областкомом было … предложено партийным бюро … оказывать действенную помощь Особым отделам в их работе по окончательному искоренению контрреволюции» (см. Плеханов А.М. Указ. соч., с. 127-128).