поиск по сайту

RSS-материал

Проекты CRM Документы


Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования


Ивлев М.Н. Борьба Семиреченского казачества с большевизмом в 1917-1922 гг.

     Центральной, или Западной группой командовал непосредственно атаман Анненков. В ней было около 9 тысяч человек, в основном из Партизанской дивизии.

Генерал-майор

Н.П. Щербаков

Командующим войсками Южной группы был назначен генерал-майор Н.П.Щербаков. Она состояла из 5-й Сибирской стрелковой дивизии, Алатавского и Приилийского казачьих полков, 1-го конного алашского полка, Семиреченского стрелкового полка, Самоохранного полка, Семиреченского конного алашского полка и четырех батарей. При ней же находился и Оренбургский атаман А.И.Дутов со своим отрядом. Генералу Щербакову подчинялся и отряд семиреченских казаков под началом полковника Сидорова, действовавший в Джаркентском районе и отделенный от основных сил горами Джунгарского Алатау.

     С Южной группой связаны и последние успехи белых на Семиреченском фронте. Так еще 7 декабря 1919 года казаками был отбит Копал и фронт передвинулся на линию Ак-Ичке – Карабулак. 15 января 1920 г. было предпринято местное наступление на Гавриловку, через Ак-Ичке и село Солдатское, но после двухдневного боя белые опять отошли на Копал.

     12 января большевицкие войска Кокчетавской группы 5-й Красной армии, сломив сопротивление белых взяли самую северную станицу семиреков – Сергиопольскую, после чего на фронте установилось затишье. Обе стороны использовали его для отдыха, перегруппировки сил и мобилизации ресурсов. Семиреченская армия была в полном окружении – с севера, запада и юга были красные, а в тылу на востоке - китайская граница.

     С наступлением более теплой погоды, в марте месяце, боевые действия возобновились. К этому времени у семиреченцев почти истощились запасы боеприпасов, ощущалась нехватка продовольствия, а реквизиции его у местного населения приводили к волнениям среди жителей и недовольству внутри армии, т.к. многие части состояли из местных крестьян и казаков. Становилось все более ясно, что держать фронт далее невозможно и надо уходить в Китай, или капитулировать.

     Красные активизировались сначала на Южном участке фронта и повели наступление на Копал. 4 и 5 марта они дважды пытались овладеть городом, но оба наступления закончились неудачей. 22 марта наступление возобновилось, и к 24 марта большевикам удалось перерезать дорогу, соединяющую Копал с тылом. Генерал Щербаков с казачьим отрядом силою до трехсот сабель, при одном орудии попытался пробиться на выручку копальцам со стороны станицы Арасан, но был остановлен красной кавбригадой, окружен и только благодаря разыгравшейся горной метели смог вырваться из кольца и уйти обратно в Арасан. Развивая наступление, красные части подошли к Арасанской, и 28 марта, после трехчасового боя взяли станицу. Там было захвачено 200 пленных, 8 пулеметов и 250 винтовок. Генералу Щербакову, преследуемым красной кавалерией, удалось уйти на Абакумовскую, а затем на Сарканд. Копальский гарнизон во главе с войсковым старшиной С.Е.Бойко, несмотря на полное окружение еще держался.

     Одновременно с Туркестанской группировкой красных, наступательные операции повела и Сергиопольская группа. 22 марта, после упорных боев она заняла станицу Урджарскую, а затем, преследуя отступающие части Оренбургского отряда, стала продвигаться по Чугучакскому тракту. Бакич отступил с арьегардными боями, успев эвакуировать в Китай все обозы, госпитали и учреждения. 27 марта, оставив последний населенный пункт на русской земле – Бахты, он перешел границу. С ним было еще свыше 10 тысяч бойцов, не считая беженцев. Вместе с оренбуржцами, не желая оставаться под коммунистической властью, в Тарбагатайский округ Синьцзяна ушло и много семиреченских казаков из Сергиопольской и Урджарской станиц.

     Части 105-й стрелковой бригады красных, после взятия Урджара и Маканчей, 25 марта начали наступление на поселок Рыбачье, а оттуда на Уч-Арал (Степановское), где располагался штаб атамана Анненкова. Сюда же двинулись 71-й и 75-й кавалерийские полки. Через Джуз-Агач и Романовское они совершили рейд к Уч-Аралу с запада. 25 марта Анненкову удалось отбить Уч-Арал, но, видя, что сопротивление бесполезно, Семиреченский командарм отдал приказ начать отход за границу. При этом Анненков передал командование над тыловыми частями своей группы начальнику снабжения Семиреченской армии полковнику А.А.Асанову (бывший командир 1-го Семиреченского казачьего полка), который должен был стянуть все части к Лепсинску и вместе с Дутовым отходить к границе. Асанов не выполнил приказа Анненкова, мало того, 27 марта он издал свой приказ о капитуляции остатков армии. 29 марта, после заключения особого договора с большевиками о гарантиях безопасности и недопущении расправ, капитулировал Копал, во главе с заместителем командующего Южной группой, командиром Приилийского казачьего полка войсковым старшиной Семеном Емельяновичем Бойко. В общей сложности в Копале сдалось 1185 офицеров и казаков, в том числе Приилийский и Алатавский казачьи полки из состава Семиреченской казачьей бригады. В этот же день красными войсками была взята станица Абакумовская. Всего по Семиречью сдалось в плен около 6 тысяч казаков и солдат. Все они, для дальнейшего разбора их судьбы, были отправлены в Верный.

     Дутов со своим отрядом в 600 человек вышел из Лепсинска 29 марта, и пройдя Покатиловку углубился в горы Джунгарского (Семиреченского) Алатау, направившись в так называемую Сарканскую щель и намереваясь уйти в китайские пределы по единственно возможному для него маршруту. Сюда же направился и Семиреченский атаман Щербаков от станицы Сарканско-Сибирской. С большим трудом их отрядам удалось преодолеть труднопроходимый перевал Кара-Сарык и выйти долину реки Бороталы, где они были интернированы китайцами и размещены в районе селения Джимпань. Там Дутов и Щербаков простояли до начала мая, после чего были переведены ближе к Кульдже, центру Илийского округа. Дутов со штабом и отрядом оренбуржцев разместился в казармах русского консульства в крепости Суйдун, близлежащих деревнях Мазар и Чимпанцзы, а Щербаков – в Кульдже.

     Последней из России ушла Центральная группа Семиреченской армии под началом самого командарма – генерал-майора Бориса Владимировича Анненкова. Его колонна в количестве около 6 тысяч бойцов двинулась от Уч-Арала в сторону села Глинковского (Глиновского). В составе колонны были Лейб-Атаманский, 1-й Оренбургский казачий имени атамана Дутова, Кирасирский, Драгунский, Конно-инженерный, Киргизско-калмыцкий конный полки, а также личный конвой Анненкова с оркестром и хором трубачей, часть Маньчжурского Конно-егерского полка, эскадрон полка Черных гусар, одна артбатарея, 1-я запасная сотня, жандармский эскадрон и остатки ряда других частей с беженцами.

     В районе села Глинковского Анненков остановил колонну, построил все части, объехал их и объявил, что желающие продолжить борьбу уходят в горы, а затем в Китай, те же, кто устал, не хочет, или не может этого, могут оставаться на Родине и сдаваться на милость большевиков. Он предупредил, что с его стороны не будет никакого принуждения к эмиграции. В результате этого, около 1500-2000 человек решили остаться, сдали оружие уходящим партизанам и стали про щаться. Затем колонны разделились, и повернув в разные стороны пошли своим путем. Что произошло далее, не ясно до конца до сих пор. Однако впоследствии в урочище Ан-Агач якобы было найдено около 900 трупов, а на озере Алаколь – еще 600. Советские власти утверждали, что это были анненковцы, не пожелавшие уходить за кордон, порубленные и пострелянные по приказу самого атамана. Но никаких убедительных доказательств не приводилось. В различных советских материалах содержатся очень путанные и противоречивые данные обэтих событиях, весьма сомнительного происхождения. Сам Анненков никогда не признавал своей вины в этой трагедии, и на суде в 1927 году категорически отрицал факт уничтожения им своих чинов, не пожелавших уходить за границу. Закрадывается мысль – а не перебили ли анненковцев опьяненные победой большевики, встретившие возвращавшихся белых и не пожелавшие обременять себя пленными, тем более, что местность была дикая и свидетелей трагедии не было? Во всяком случае, на сегодняшний день, этот вопрос остается открытым и требует дальнейшего изучения историками. Огульно обвинять в этом Анненкова нет никакого резона.

     С оставшимися у него частями, Анненков углубился в дикие горы хребта Джунгарского Алатау, и не доходя до границы, расположился лагерем у перевала Сельке. Здесь, в местности прозванной партизанами Орлиным Гнездом, отряд простоял еще около двух месяцев, пока шли переговоры с китайскими властями об условиях перехода. После трагического инцидента с семьями нескольких оренбургских офицеров, в котором были повинны старые анненковские партизаны, от Анненкова отделился 1-й Оренбургский казачий полк и в количестве 500 человек ушел в Китай, к атаману Дутову. Сам Анненков перешел границу 27 мая 1920 года с отрядом в 4200 человек, спустился в долину Бороталы и расположился лагерем близ Джимпани, откуда к тому времени уже ушли со своими людьми Дутов и Щербаков. При переходе границы пришлось разоружиться и сдать часть оружия китайцам. Часть оружия партизаны все же припрятали, надеясь воспользоваться им в будущем. Партизаны назвали свой новый лагерь «Веселым», поставили палатки, юрты и шалаши и стали получать небольшое довольствие от китайцев, за сданное вооружение. Здесь Анненков не удерживал более своих бойцов и отряд понемногу распылялся – к июлю 1920 года, перед отходом на Урумчи, в отряде оставалось 670 человек.

Атаман Б.В. Анненков в палатке

     Отряды полковников Сидорова и Брянцева, действовавшие отдельно от основных сил Семиреченской армии на Джаркентско-Пржевальском направлении, изначально опирались на район Кульджи, и отход их на китайскую территорию прошел более-менее организованно и безболезненно. Отряд П.И.Сидорова сохранил значительную часть своего оружия, базы на территории Илийского округа и нисколько не потерял боеспособность и волю к продолжению борьбы.

     С уходом в Китай одних и капитуляцией других частей Отдельной Семиреченской армии, белая борьба в Семиречье не закончилась – она просто приняла другие масштабы и формы. Конечно, теперь уже не было крупномасштабных сражений и долговременных осад городов, сел и станиц – действия свелись к вылазкам небольших повстанческих и партизанских отрядов и подпольной работе офицерских и казачьих групп в захваченных коммунистами уездах области.

        Уже к середине 1920 года, в Семиречье возникло несколько тайных офицерских организаций, ставивших своей целью свержение Советской власти в крае. Сейчас уже трудно определить, какие из этих групп действительно занимались подготовкой к восстанию, а какие были искусственно созданы Семиреченской облчека, с целью спровоцировать, а затем уничтожить ненадежные для новых властей элементы. Возможно, что многих из таких групп вообще не существовало, а легенды о них были выдуманы чекистами, после массовых репрессий против казаков в станицах, в целях оправдания своих действий. Первая офицерская подпольная группа, о которой имеются сведения – это организация бывшего комбрига Семиреченской армии полковника Л.В.Молоствова в Джаркентском и Верненском уездах. Эта группа была быстро раскрыта чекистами, а ее участники расстреляны.

     Пожалуй, что действительно существовала подпольная организация войскового старшины С.Е.Бойко, служившего в областном военкомате, вместе с группой офицеров. Семен Емельянович Бойко, казачий офицер-семирек, когда-то командовал сотней во 2-м Семиреченском казачьем полку в Персии, уходил в Китай с атаманом Ионовым в 18-м, а в Северном Семиречье командовал Приилийским казачьим полком. Сдавшись на милость победителей в Копале, Бойко в числе других офицеров, был амнистирован, и как хороший специалист своего дела, направлен на работу в облвоенкомат. Разъезжая по делам службы по станицам области, Бойко видел последствия разрушительной работы большевиков и назревавшее недовольство Советской властью не только среди казаков, но и среди прочего русского населения, в том числе и среди солдат-красноармейцев. Дело в том, что новая власть, после разгрома белых на Северном Семиреченском фронте, решила привлечь на свою сторону инородцев из числа из числа киргизов (казахов), таранчей (уйгуров) и дунган. Заигрывая с ними и делая опору на национальные кадры, она конфисковывала земли у русского населения, как у «колонизаторов» и передавала «угнетенным при царском режиме» инородцам. Многие из них стали вступать в РКП(б) и занимать руководящие посты в области, а что более всего насторожило крестьян – это попытка создания национальных частей из мусульманского населения. При непрекращающихся реквизициях хлеба, теперь уже в переселенческих селах, это послужило поводом к мятежу Верненского гарнизона в июне 1920 года. И хотя он был подавлен, с помощью тех же мусульманских частей, брожение среди русского населения не прекращалось.

     В этих условиях Бойко смог сколотить крепкую подпольную организацию, численность которой по некоторым оценкам доходила до 660 человек. Отделения бойковской организации действовали в станицах Надеждинской, Софийской, Большой Алматинской и Джаланашской, а также в некоторых крестьянских селах. В самом Верном, наряду с Бойко ее возглавляли бывший капитан анненковского полка Черных гусар Александров, капитан Кувшинов, штабс-капитан Воронов, поручики Покровский и Сергейчук. Им удалось связаться с находившимся в Китае Дутовым и разработать детальный план восстания в Верном, Джаркенте и южных станицах. Одновременно, Дутов должен был вторгнуться из Синьцзяна и совместно с повстанцами очистить область от большевиков.

     Деятельность бывших анненковцев не осталась незамеченной для ЧК. В группу Бойко был внедрен тайный агент большевиков, и осенью 1920 года, накануне намечавшегося выступления, Бойко и его штаб были арестованы. По станицам прокатилась очередная волна террора, в ходе которого было репрессировано 1800 человек. Кое-какие станичные дружины сумели оказать сопротивление большевикам, но силы были неравны и казакам пришлось уйти в горы, или, соединившись с прорвавшимся из-за кордона отрядом полковника Сидорова, отходить за границу.

     Зачистка станиц продолжалась до апреля следующего года. Бойко же, и его соратники были увезены в Ташкент и расстреляны в июне 1921 года.

     В ноябре 1920 года в Нарынском укреплении произошел мятеж красноармейского гарнизона, возглавлявшийся амнистированными офицерами Демченко и Кирьяновым. Им удалось ликвидировать в Нарыне Советскую власть и начать наступление на Пишпек, но столкнувшись с советским полком особого назначения повстанцы вынуждены были отойти обратно в Нарын, а потом и в Китай.

     Тогда же, в ноябре 1920-го, областная ЧК сообщила о раскрытии еще одной подпольной организации полковника Нилова в районе озера Балхаш.

     Среди ушедших в эмиграцию казаков, наибольшую активность в борьбе с большевиками проявлял Оренбургский атаман генерал-лейтенант А.И.Дутов и командир партизанского отряда семиреков полковник П.И.Сидоров.

     Атаман Дутов, обосновавшийся в Суйдуне, и, благодаря денежным переводам с Дальнего Востока, устроивший более-менее сносную жизнь своего отряда, наладил хорошие отношения с джен-шеу-ши (военным губернатором) Илийского округа Синьцзяна, установил связи с подпольными организациями Семиречья, с генералом П.Н.Врангелем, послал связных в Фергану к басмаческому командиру Иргашу, и попытался объединить под своим началом все белые силы в Западном Китае. Конечной целью его было собрать достаточно сильный отряд в районе Кульджи, хоть как-то вооружить его и ударить на Джаркент, одновременно подняв восстание в Семиречье. В том, что это возможно, его убеждали произошедшие мятежи красноармейских гарнизонов в Верном и Нарыне. И кто знает, как бы сложились обстоятельства, если бы не трагическая гибель его от рук красных террористов, устроивших покушение на Войскового атамана Оренбургского казачества 6 февраля 1921 года.

     После смерти Дутова, командование над его отрядами в Суйдуне, Мазаре и Чимпанцзах взял на себя полковник Т.В.Гербов, вскоре его сменил войсковой старшина А.З.Ткачев. Но ни тот, ни другой не смогли удержать отряды от распыления – часть казаков ушла к Бакичу в Чугучак, часть – на Дальний Восток, а над оставшимися в Синьцзяне людьми, взял руководство начальник штаба Дутова подполковник Павел Петрович Папенгут. Последнему впоследствии, уже в начале 30-х годов, довелось сыграть выдающуюся роль в политической истории Синьцзяна и белой эмиграции, и тоже трагически погибнуть на своем посту.

     Полковник Павел Иванович Сидоров, формально подчинявшийся Анненкову, оказавшись в одном районе с Дутовым, установил с ним хорошие деловые отношения и с оренбуржцами действовал рука об руку. Располагая мобильным, боеспособным и организованным отрядом из семиреченских казаков, превосходно знавшими местность и имевшими тесные связи с местным населением, он наводил ужас на советские власти в приграничных районах. Неожиданно появившись с гор, или из зарослей вдоль реки Или, сидоровцы уничтожали советские учреждения в селах и станицах, нападали на продотряды и команды красноармейцев и столь же неожиданно исчезали, прежде чем противник успевал опомниться и организовать преследование.

Когда осенью 1920 года чекисты начали масштабную чистку в семиреченских станицах, после разгрома бойковской организации, и в Китае появились новые беженцы, Сидоров решил, что его час пробил, и настала пора действовать.

В конце 1920 года он возглавил рейд на территорию РСФСР и, прорвавшись через пограничные заслоны, вышел к казачьим станицам. Против его отряда красные выслали свою самую маневренную и надежную часть – дунганский полк Магаза Масанчи. В районе Джаланаша стороны столкнулись, и закипел бой. Коммунисты бросили в помощь кавполку Масанчи дополнительные силы, и полковнику пришлось отойти. На Аккентской дороге, близ Джаркента, большевики попытались окружить и уничтожить отряд, но казаки прорвались и ушли на китайскую территорию.

     Несмотря на то, что поход окончился неудачей, и раздуть пламя восстания в Семиречье не удалось, воинственный полковник и не думал складывать оружия.

     В 1921 году положение белоэмигрантов в Китае значительно ухудшилось. Так как китайцы перестали признавать старых российских консулов, в мае 1920 года из Кульджи на восток отбыл так много сделавший для белых консул В.Ф.Люба, а в ноябре того же года – чугучакский консул В.В.Долбежев, и русским беженцам уже не к кому было обращаться за защитой. В 1921 году, в городах Синьцзяна, в т.ч. в Кульдже, открылись торговые представительства РСФСР, а под их вывеской обосновались агенты ЧК. В связи с захватом Урги, и изгнанием оттуда китайцев генерал-лейтенантом бароном Р.Ф.Унгерном, китайские власти стали очень подозрительно относиться к русским белым и в Синьцзяне. Теперь партизанам, чтобы избежать ареста, приходилось скрываться и от китайских властей и от советских агентов.

     Как представляется, первоначально Сидоров входил в подчинение преемнику Дутова полковнику Гербову, пока тот пытался координировать действия нескольких белых отрядов из казаков и алашей на территории Семиречья и в районе русско-китайской границы. Под общим командованием Гербова весной 1921 года было около 3050 сабель. На территории Лепсинского уезда, в районе перевалов Сельке и Чулак действовал крупный и хорошо подготовленный отряд под командованием полковника Белянина, уроженца Уч-Арала, хорошо знавшего эти места. В этом отряде, численностью по различным оценкам от 500 до 1000 человек, в основном были местные киргизы (казахи), под руководством русских офицеров. (В свое время еще Дутов возлагал большие надежды на алашский отряд Белянина. Он предполагал двинуть в помощь Белянину Атаманский полк оренбуржцев под командой полковника Е.Д.Савина из Чугучака, совместно выйти к станицам и поднять восстание среди казаков Лепсинского уезда, закрепиться и ждать подхода основных сил Бакича из Чугучака и Дутова из Суйдуна. По разным причинам, Савин не соединился тогда с Беляниным, оставшись в Чугучаке). В долине реки Боротала, ориентируясь на советскую территорию, находился отряд капитана Козлова в 500 сабель.

     Полковник Белянин во время похода по Семиречью был выкраден чекистами, вместе с несколькими своими офицерами, а его отряд к маю 1921 года разбит и частично ушел в Китай. Сам Белянин погиб в красном плену.

     В течение всего 1921 года совершали набеги на русскую сторону небольшие отряды есаула Остроухова, Мартемьянова и Аверьянова. Они прощупывали советское приграничье, велиразведку и пытались достать спрятанное во время отхода за кордон полковое имущество и оружие.

     Решив покончить с остававши остававшимися на территории Синьцзяна белыми частями и сибирскими повстанцами из Народной дивизии, которые прорвались в Тарбагатайский округ с территории РСФСР, советские власти, по договоренности с китайцами, двинули на Чугучак в мае 1921 года, части Красной армии под командованием В.Г.Клементьева. И хотя основным силам генерал-лейтенанта А.С.Бакича удалось тогда уйти на северо-восток, в Алтайский округ, в районе Чугучака в плен красным попало около 1200 белогвардейцев и беженцев, в том числе два бывших комбрига - генерал-майор Ф.Г.Ярушин и полковник П.И.Виноградский. Все они были уведены на советскую территорию, и, дальнейшая судьба их неизвестна, но вероятно, многие были расстреляны. По всей видимости, среди этих несчастных было немало семиреченских казаков.

      После убийства Дутова (февраль 1921), отъезда на восток, а затем ареста китайцами Анненкова (март 1921), разгрома Бакича (осень 1921), полковник Сидоров остался единственным крупным белым вождем в Западном Китае, который пытался активно бороться с красными (Щербаков держался пассивно). В целях конспирации он распустил слухи о своей гибели и перешел на нелегальное положение. Под чужим именем полковник стал работать в небольшой кузнице в Кульдже. Эта кузница стала подпольным штабом не смирившихся с новой властью белогвардейцев.

     Полковник Сидоров стал разрабатывать детальный план вторжения на советскую территорию из района Кульджи и поднятия там восстания из казаков и крестьян. Обстановка в Семиречье внушала ему надежду на успех, и, хотя к концу 1921 года крестьянские волнения в стране пошли на убыль, сильное недовольство политикой советских властей сохранялось. Как отмечалось выше, особенное возмущение вызывала советская политика опоры на местные национальные кадры в противовес русским, и как следствие, усиленное политическое и экономическое давление на последних. В 1921 году, в угоду инородцам, был переименован даже центр области, который из Верного превратился в Алма-Ату.

      План похода в Советскую Россию окончательно созрел у Сидорова к середине 1922 года. Он предполагал участие в этой операции китайского генерала И Тайджу, бывшего командира Маньчжурской бригады Семиреченской армии. И Тайджу, бывший к тому времени комендантом крепости Куре, согласился участвовать в этой операции, и вроде бы даже согласовал ее план с Анненковым, посетив его в тюрьме города Урумчи. По сигналу Сидорова, И Тайджу должен был со своими людьми разоружить китайский гарнизон Куре, завладеть местным арсеналом, в котором хранилось все изъятое оружие анненковских и дутовских частей (несколько орудий, 80 пулеметов, 8 тысяч винтовок и др.), а затем вооружить им казаков Сидорова. Вместе они должны были перейти границу и взять Джаркент, гарнизон которого по сведениям разведки был на тот момент слаб. Превратив город в базу повстанческой армии, предполагалось начать боевые действия в Семиречье, подняв на борьбу местных казаков и крестьян. Общая численность сидоровского отряда на первоначальном этапе предполагалась примерно в 10 тысяч человек.

      К сожалению, как уже не раз бывало, белые недооценили работу советских спецслужб. Втершийся в доверие к полковнику бывший прапорщик его отряда Касымхан Мухамедов, дезертировавший и завербованный ЧК еще в 1920 году, сумел организовать покушение на него. Он дезинформировал Сидорова о прибытии в Кульджу посланцев от басмаческого вожака Курширмата из Ферганы, которых давно ждал полковник. На первую встречу Сидоров пришел с охраной, и Мухамедов не осмелился ничего предпринять. Отсутствие связных от Курширмата он объяснил тем, что, увидев в доме много людей, они побоялись войти, и потребовал новой встречи, уже без охраны. К несчастью Сидоров слишком доверял своему бывшему прапорщику, и, согласившись на новую встречу, был зарезан в доме Мухамедова в ночь с 15 на 16 августа 1922 года. Мухамедов и другой агент – Эрса Юсуфходжаев, удостоверившись в кончине полковника, вскочили в седла и поскакали к границе. Попытка группы казаков настигнуть убийц, не увенчалась успехом. Перейдя границу и проникнув в Джаркент, они уже не нашли там Мухамедова, который был спешно отправлен ГПУ в глубь советской территории.

     Так, не дожив до сорока лет, погиб один из наиболее выдающихся и доблестных казачьих командиров, пытавшийся, несмотря ни на что, бороться с захватившими страну коммунистами. И хотя П.И.Сидоров не был казаком по рождению(он происходил из дворян Санкт-Петербургской губернии), именно он смог объединить и организовать семиреченских казаков на последнем этапе борьбы с большевиками, вдохнуть в них силы и веру в победу и стать их бесспорным военным лидером. После его гибели идея организации большого похода в Россию фактически сошла на нет. Видя, что Синьцзян проинфильтрован агентами ГПУ, и не став ждать судьбы Дутова и Сидорова, двинул на восток с небольшим отрядом казаков Семиреченский атаман генерал-майор Н.П.Щербаков. Пересекая пустыню Гоби, он заболел пятнистым тифом и умер в городе Сюй-Джоу 15 сентября 1922 года. Часть казаков его отряда добралась до Шанхая, где впоследствии была небольшая Семиреченская казачья станица.

     Говоря об участии семиреченских казаков в Гражданской войне, можно упомянуть еще о части Лейб-Атаманского полка Анненкова, которой удалось повоевать в Белом Приморье в 1922 году. Вероятно, среди атаманцев было немало семиреченцев. Этот отряд под командованием полковника П.Д.Иларьева, пройдя весь Китай, прибыл в апреле 1922 года в Приморье, где бился с красными под названием Анненковского дивизиона до ноября месяца. 2 ноября 1922 года, дивизион пересек русско-китайскую границу вместе с основными силами Земской рати, и был интернирован близ города Хунчун. Численность отряда была небольшая – к 1 сентября 1922 года – 287 штыков. Кроме того, во Владивостоке, у бывшего однополчанина Анненкова по 1-му Сибирскому казачьему полку, генерала Ф.Л. Глебова, было еще 35 анненковцев, но трудно сказать, были ли среди них семиреки.

     Твердо вставшая на ноги Советская власть в Семиречье, после ликвидации всех своих врагов в начале 20-х, немного «отпустила вожжи», а затем, к началу коллективизации, снова свирепо принялась уничтожать своих потенциальных противников, явных и мнимых. В 1928 году по Джетысуйской губернии (бывшая Семиреченская область) прокатились волнения в казачьих станицах, связанные с вывозом хлеба. Снова начались аресты тех, кого не добрали в Гражданскую. В период коллективизации были раскулачены и высланы со своей родины уже не только казаки, но и массы русских крестьян, бывших непримиримых врагов казачества. Тогда из Семиречья и соседних областей был еще один исход в Синьцзян, кое-где снова были попытки поднять знамя повстанческой войны. Последняя, известная нам попытка вооруженной борьбы с коммунистами в восточном Казахстане – это нападение из-за кордона на пограничную Матвеевскую заставу на Алтае, в апреле 1932 года. В этой акции приняли участие некоторые бывшие чины из Оренбургского корпуса генерала Бакича. Сейчас неизвестно, были ли это оренбуржцы, сибирцы, семиреки, или просто русские крестьяне, осознавшие всю губительность нового строя.

      Советская власть методически, годами уничтожала даже память о казачьем Семиречье, стирая с географических карт исконные наименования станиц, поселков и городов. В 1968 году с карты Семиречья исчезло последнее казачье поселение, носившее официальное название «станица» - Иссыкская, ставшее городом Иссык. Нынешние власти Казахстана, продолжая политику коммунистов, искажая исторические факты, также вытравливают из памяти народа все, связанное не только с казачеством, но уже и с пребыванием русских на этой земле.

 

     Ныне Семиречье полностью изменило свой этнический облик – в бывших станицах звучит другая речь, и все меньше в них встречается не только казаков, но и просто русских людей.

 

Нас линчует время,

Но осталось племя

Молодых сынов,

Гордых казаков…


Алексей МЕЛИХОВ

 

 

_______________

Литература

 

1. Алма-Ата в период Октября и в годы гражданской войны (1917-1920г.г.). Летопись событий. Под общей редакцией С.Джусупбекова, Алма-Ата, 1949.

2. А.Г. К аресту ген. Кияшко // Туркестанский Вестник. Ташкент, № 23, 12 декабря 1917.

3. Белая Россия. Альбом № 1. Составлен Генерального штаба генерал-лейтенантом С.В.Денисовым. Нью-Йорк, 1937.

4. Брайнин С., Шафиро Ш. Первые шаги советов в Семиречье. Алма-Ата-Москва, 1934.

5. Василенко С.Ю. Казачество в борьбе против большевиков в Семиречье и Синьцзяне в 1920-1922 годах. Нижний Новгород, 1998 (архив автора).

6. Волков С.В. Белое движение. Энциклопедия Гражданской войны. СПб-М., 2002.

7. Воронов А. Последний городской голова – первый Алматинский коммунальщик. Вестник архивной службы города Алматы. Алматы, № 2(5), 2009, стр. 64-87.

8. Ганин А.В. Атаман А.И.Дутов. М., 2006.

9. Голинков Д.Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. М., 1975.

10. Гольцев В.А. Атаман Анненков. Алматы, 2006.

11. Елагин А.С. Из истории героической борьбы партизан Семиречья. Алма-Ата, 1957.

12. Жантуаров С.Б. Гражданская война в Киргизии. Фрунзе, 1963.

13. Заика Л.М., Бобренев В.А. Атаман Анненков // Военно-исторический журнал. М., № 10, 1990, стр. 66-72, № 3, 1991, стр. 68-77, № 6, 1991, стр. 77-84.

14. Ивлев М. Атаман Борис Анненков // Станица. М., № 1(52), февраль 2009, стр. 22-24.

15. Ивлев М. Атаманы Семиреченского казачьего войска // Веди. Алматы, № 7(90), 2007, стр. 12-15.

16. Ивлев М. Последний год генерала Кияшко // Семиреченский Казачий Вестник. Алма-Ата, № 2(15), 2000, стр. 6-7, № 3(16), 2000, стр. 19.

17. Ивлев Н., Ивлев М. Вступление к главам из книги П. Краснова «На рубеже Китая» // Простор. Алма-Ата, № 4, 1998, стр. 114-116.

18. Ионов А.М. Сибирскому казаку // Часовой. Брюссель, № 2(373), февраль 1957, стр. 12-16.

19. Краснов П.Н. На рубеже Китая. Париж, 1939.

20. Лямин Н. Операции красной армии против белых на территории Китайской республики с 17 мая по 17 июня 1921г. // Военная мысль. Ташкент, № 3, 1921, стр. 89-107.

21. Мартьянов С., Мартьянова М. Дело Анненкова // Простор. Алма-Ата, № 10, 1970, стр. 87-109, № 11, 1970, стр. 89-115.

22. Митропольская Т.Б. Из истории семиреченского казачества. Алматы, 1997.

23. Мы из ЧК. Сборник. Алма-Ата, 1974.

24. Незабытые могилы. Ген. А.М.Ионов // Часовой. Брюссель, № 8(300), 1 сентября 1950.

25. Незримый фронт. Сборник. Алма-Ата, 1967.

26. Огаров О. Агония белых в Синцзянской провинции // Военная мысль. Ташкент, № 2, 1921, стр. 327-330.

27. Павловский П.И. Анненковщина. По материалам судебного процесса в Семипалатинске 25/7 – 12/8 1927г. М.-Л., 1928.

28. Петров В.И. Мятежное сердце Азии. Синьцзян: краткая история народных движений и воспоминания. М., 2003.

29. Петрович П. Ликвидация армии атамана Анненкова // Красная конница. № 1, 1933, стр. 18-30.

30. Покровский С.И. Победа Советской власти в Семиречье. Алма-Ата, 1961.

31. Понькин Ю. Путь отца. Россия – Китай - Австралия. Сидней, 1997.

32. Серебренников И.И. Великий отход. Рассеяние по Азии Белых русских армий. 1919-1923. Харбин, 1936.

33. Список Генерального штаба. На 1-е мая 1913г. СПб, 1913.

34. Тулекеева К. Черкасская оборона. Алма-Ата, 1957.

35. Фурманов Д. Собрание сочинений. Т.2. Мятеж. М., 1960.

36. Чекисты Казахстана. Сборник. Алма-Ата, 1971.

37. Шулдяков В.А. Гибель Сибирского казачьего войска. Т.1. 1917-1920. Т.2. 1920-1922. М., 2004.

38. Алматинский областной архив, ф. 772, оп. 1, д. 35, л. 13, 24, 25.

39. Российский Государственный военный архив (далее - РГВА), ф. 39499, оп. 1, д. 17, л. 323.

40. РГВА, ф.39499, оп. 1, д. 20, л. 83.

41. Центральный Государственный архив Республики Казахстан (далее – ЦГА РК), ф. 46, оп. 1, д. 288, л. 20 об.

42. ЦГА РК, ф. 1897, оп. 1, д. 448, л. 116-117, 82, 125.